Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 95 – Зина Зиночкина

— Собираюсь понемногу, — я улыбнулась, чувствуя, как от одного её вида внутри становится теплее.

— Собирается она, — фыркнула подруга, разматывая «пупырку» с таким остервенением, будто собиралась душить ею врагов. — А район тем временем гудит! Анна Петровна вчера весь вечер штурмовала кабинеты следователей. Говорят, дошла до начальника отдела, рыдала там, в обмороки падала, требовала выпустить её «невинного мальчика». Знаешь, что ей ответили?

Я покачала головой, складывая стопку футболок.

— Сказали, что доказательная база такая, что её мальчику сейчас безопаснее сидеть под замком, иначе кредиторы Сюсина с ним сами поговорят, но уже без протокола. И главное, — Вика победно подняла палец вверх, — Леонора заблокировала все номера своей бывшей «свекрови». Полный, абсолютный игнор. Обожаю карму. Она работает лучше любых швейцарских часов.

— Давай не будем о них, Вик, — я подошла к шкафу, створки которого были распахнуты настежь. — У меня тут проблема посерьезнее. Я не знаю, что из этого забирать с собой к Артуру.

Мы встали перед моим гардеробом. Я смотрела на ряды вешалок и не узнавала эти вещи. Там висели глухие, мешковатые свитеры неопределенного мышиного цвета. Практичные темные брюки, которые «не маркие». Дешевые водолазки, купленные на распродажах, потому что «Варя, нам же еще за страховку машины платить, обойдешься без шелка».

— Это не гардероб, Варя. Это камуфляж для партизанской войны в условиях жесткой экономии, — вынесла вердикт Вика. Она решительно сдвинула все вешалки в одну сторону. — Так, вот эту серую хламиду — в мусор. Этот коричневый кардиган, в котором ты похожа на завуча перед пенсией, — туда же.

Мы начали безжалостно сортировать мою прошлую жизнь. Вещи летели в большие черные мешки для благотворительности один за другим. Я оставляла только то, что действительно любила: пару удобных джинсов, свои новые строгие костюмы, несколько качественных рубашек и теплый домашний трикотаж, который покупала тайком от Стаса.

Когда нижние полки опустели, Вика подтащила к шкафу табуретку и полезла на самую верхнюю антресоль, куда я не заглядывала годами.

— Ого, а это что за саркофаг? — донесся её приглушенный голос.

Она с кряхтением вытащила на свет тяжелый, покрытый толстым слоем пыли кофр из плотного полиэтилена. Пластик от времени пожелтел, а молния выглядела так, будто срослась намертво.

Вика спрыгнула с табуретки и положила кофр прямо на пол. Мы обе знали, что там внутри.

Подруга посмотрела на меня с внезапной тревогой. Её вечная ирония куда-то испарилась. Я знала этот взгляд — так смотрят на сапера, который собирается перерезать провод, не зная, какой именно вызовет детонацию. Вика ждала, что меня сейчас накроет. Что я упаду на колени перед этим куском пластика, вспомню свою юность, наши нищие, но полные надежд годы в общаге, и зальюсь горючими слезами над разрушенной иллюзией вечной любви.

Она осторожно, словно внутри лежала граната, потянула за язычок замка.

Молния разошлась с сухим, царапающим звуком. Пластик раскрылся, и в комнату вырвался запах нафталина, залежалой синтетики и старой пыли.

Мое свадебное платье.

Двадцать лет назад оно казалось мне верхом элегантности. Сейчас, при ярком дневном свете, я видела лишь дешевый, жесткий гипюр, вставки из стеклянных страз, которые от времени помутнели и стали похожи на кусочки мутного пластика, и нелепый, громоздкий фасон, в котором было невозможно даже нормально дышать.