Книга Развод: Проживу без тебя!, страница 54 – Зина Зиночкина

Я выронила листы на стол.

— Лжец… — прошептала я в пустоту. — Какая кровля? Какие окна? Ты там даже забор не поправил за десять лет!

Стас врал. Врал нагло, расчетливо, юридически выверенно. Он приложил к иску какие-то чеки на стройматериалы — видимо, те самые, которые он проводил через свою базу «для нужд Павла Аркадьевича» или просто подделывал.

Он решил не просто уйти. Он решил отобрать у меня Сосновку. Моё единственное убежище. Моё место силы, где я только что начала строить свое будущее с Артуром. Он знал, что земля там подорожала. Он знал, что этот дом — моя душа. И он решил вырвать её с корнем.

Я посмотрела на новый кран в раковине. Он блеснул в темноте холодным, безжалостным лезвием.

Стас думал, что я сломаюсь, увидев гербовую печать. Он думал, что я приползу просить мира, лишь бы он оставил мне бабушкин дом.

Я взяла телефон, чтобы позвонить Артуру, но остановилась. Нет. Не сейчас. Сначала я должна пережить эту ярость сама.

Я подошла к зеркалу в прихожей. В слабом свете из кухни моё медное каре казалось огненным. Помада «Пыльная роза» была стерта поцелуем Артура, но глаза… глаза светились небывалой, злой решимостью.

— Хочешь войны, Стасик? — спросила я своё отражение. — Ты её получишь. Но помни: я теперь не одна. И я больше не боюсь ни твоих связей, ни твоих судов. Потому что ты воюешь за деньги, а я — за свою жизнь. И в этой битве у тебя нет ни единого шанса.

Я аккуратно сложила иск обратно в конверт. Завтра будет воскресенье. Завтра я испеку самый большой торт в своей жизни. И завтра я найду самого лучшего адвоката в этом городе.

Белый конверт с гербом районного суда лежал на кухонном столе, словно ядовитая гадина, пригревшаяся под лампой. Я смотрела на него, и мне казалось, что от бумаги исходит могильный холод. «Капитальная реконструкция… увеличение стоимости в три раза… личные средства Истца». Стас врал так же легко, как дышал. Он хотел забрать у меня не просто сотки земли — он хотел вырвать мои корни, лишить меня того единственного места, где я чувствовала себя защищенной.

Я накрыла иск чистым кухонным полотенцем. С глаз долой — из сердца вон. Хотя бы на одну ночь. Потому что в девять вечера воскресенья мой телефон взорвался звонком от Глеба Борисовича.

— Варвара, выручайте, — голос владельца «Старого Города» был непривычно резким. — У моего шеф-кондитера аппендицит, его увезли час назад. Завтра в полдень — юбилей мэра. Пятьдесят человек, высший свет. Торт должен был быть визитной карточкой банкета. Трое ярусов, золото, статус. Если я подам покупную ерунду, мне этого не простят. Вы сможете?

Я замерла, сжимая трубку так, что побелели костяшки. Трое ярусов. Мэрия. Это был не просто заказ — это был мой эшафот или мой трон.

— Смогу, — ответила я, и мой голос прозвучал удивительно твердо. — Присылайте курьера с предоплатой на продукты. Мне нужны лучшие сливки и бельгийский шоколад.

Через сорок минут, когда курьер оставил на столе пухлый конверт, я поняла: обратного пути нет. Я высыпала деньги — это была сумма, которую в «Эконом-Корзине» я зарабатывала за два месяца.

В десять вечера моя кухня превратилась в операционную. Ноябрьский ветер бился в окно, пытаясь прорваться сквозь стекло, но новая печь уже вовсю обдавала меня жаром. Я разложила ингредиенты: тридцать яиц комнатной температуры, гора просеянной муки, бруски горького шоколада, золотая поталь.