Книга Хозяин Деревни, страница 82 – Рина Беж

Как и факт, что моя глазунья оказывается на полу, а Бабич визжит дурниной. Подогрев-то я не выключала.

…

— Берт, я тут приберусь и всё помою. Не сердись, пожалуйста, — уговариваю Гольдмана спустя десять минут.

— Я злюсь, потому что ты не позволила мне вмешаться сразу, — рычит мужчина, недовольно сверкая глазами. Пожалуй, отпусти я его сейчас, и точно пойдет снова вершить правосудие... кулаками. — Вот зачем тебе надо было слушать все его гадости?

— Чтобы убедиться, что я по-прежнему могу за себя постоять, — говорю примирительно и шумно выдыхаю, когда мой защитник подхватывает меня под попу и сажает на пустую столешницу.

— Убедилась, воительница?

Вклинивается, раздвигая мне ноги, и притягивает ближе к себе.

— Ага.

Улыбаюсь, довольная, как слон, и обнимаю его за шею.

Фыркает, прищуриваясь.

— Ну вот и запомни этот момент, потому что одна ты больше не останешься. Хрен я к тебе еще хоть одного дятла допущу или без охраны оставлю. Даже если будешь умолять.

Ты ж мой идеальный.

— Хорошо, не буду, — соглашаюсь без промедления, целуя строго поджатые губы. — Спасибо, что позволил мне самой разобраться.

Откуда-то приходит четкое понимание, что Альберту действительно было сложно просто стоять в сторонке и бездействовать. С его-то доминантскими закидонами.

— Не за что, — отмахивается. И, слава богу, ворчит заметно мягче. Остывает потихоньку. — Но то, что ты изначально Бабича не услышала, меня напрягает. Приедем в Питер, сразу наведаемся к Шацу. Пусть еще раз всё проверит.

— Хорошо, наведаемся.

Не спорю. Да и зачем?

Если ему так спокойнее, пусть. И про то, что я могла не услышать мудака, так как слишком глубоко проваливалась в мечты о кое-ком замечательном, тоже молчу.

Нечего часто лестью баловать.

Когда и как из дома исчезает Алена Бабич, сказать затрудняюсь. Наверное, в тот период, когда, накормив завтраком, Берт уводит меня в спальню, чтобы сделать последнюю в этом году инъекцию. Впрочем, даже если в иное время, мне абсолютно всё равно.

* Альберт *

Новый год — волшебный праздник.

Начиная со второй половины ноября, об этом трещат все, кому не лень, из каждого утюга. Телевидение, радио, сети, кучкующиеся в офисе дамы, заранее штудирующие тонны хлама, в попытке выяснить в платье какого цвета следует себя упаковать и что выставить на стол, чтобы жизнь удалась.

До знакомства с Элей я пропускал подобную чушь мимо ушей.

Как говорится, каждый сходит с ума по-своему… главное, чтобы не буйствовали.

Нет, я и сейчас не переобулся, не лезу в телефон, чтобы погуглить вышеупомянутые детали, и не раздумываю над идеей нацепить красные труселя, мечтая приманить удачу и богатство.

Но я впервые воспринимаю тридцать первое декабря не как последний день отчетного года, когда работать нужно по сокращенному графику, а все-таки как праздник.

И даже знаю, почему. Все потому, что теперь у меня есть своя снегурка. Хорошая девочка Эля, которая делает всё вокруг волшебным.

Поставив послушной пациентке укол, зацеловав ее до сбившегося дыхания и оставив, краснеющую, в спальне немного отдохнуть, благо по телевизору начался фильм «Девчата», который, оказывается, ее особо прикалывает, спускаюсь вниз.

Останавливаюсь у начала лестницы и через полминуты пересекаюсь взглядом с Томилиным. Начбез бесшумно выныривает из коридора, ведущего в его личные комнаты, и, кивком давая понять, о ком идет речь, интересуется.