Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 35 – Ксения Соболева

— Зато от моего имени уже написали, что измены не было.

— Там не написано слово «измена».

— «Не связано с появлением третьих лиц». Ты всерьёз собираешься объяснять мне разницу?

Вадим провёл ладонью по затылку и сделал несколько шагов по кабинету. Это была одна из его старых привычек: если разговор становился неприятным, он начинал двигаться, будто пространство помогало вернуть себе инициативу.

— Я пытаюсь защитить и тебя тоже. Подумай хоть минуту не из позиции оскорблённой жены. Если мы сейчас сообщаем о Кире, журналисты начинают считать даты. Полезут в болезнь мамы, в похороны, в наши поездки. Начнут звонить Дарье. Найдут людей, которые работали в доме. Тебе это нужно?

— Нет.

— Вот.

— Но мне также не нужно, чтобы ты врал от моего имени.

Вадим остановился.

— Это временная формулировка, позволяющая избежать грязи.

— Ложь бывает временной?

— Не передёргивай.

— Я задаю вопрос.

— Хорошо, — он неожиданно повысил голос, но сразу его снизил. — Да, если хочешь услышать именно это: мы не собираемся в первом сообщении рассказывать публике о моих отношениях с Кирой. Не потому, что хотим сделать из тебя дуру, а потому, что это разумно. Через некоторое время всё станет известно естественным образом, когда ситуация перестанет выглядеть как банальный скандал с любовницей.

Татьяна почувствовала, что пальцы на телефоне сжались сильнее.

— То есть пока я должна помочь вам переждать момент, когда твоя любовница выглядит любовницей.

— Она не обязана всю жизнь носить это клеймо только потому, что наши отношения начались раньше официального развода.

— А я обязана носить твою версию, потому что тебе так удобнее.

— Ты опять всё переводишь в моральный спектакль.

— Вадим, ты опубликовал от моего имени текст, которого я никогда не видела.

— И что в нём конкретно тебе вредит?

Татьяна раскрыла рот, потом закрыла. Именно этот вопрос оказался настолько точным выражением всего происходящего, что ответ сначала не нашёлся. Вадим действительно не видел проблему там, где отсутствовал измеримый ущерб. Если формулировка не лишает её денег, не обвиняет в преступлении и не называет плохой матерью, значит, она, по его мнению, безопасна. Право человека самостоятельно рассказывать собственную жизнь не помещалось в его расчёт, потому что не имело цены и потому, видимо, могло быть отдано без согласования.

— Убери публикацию, — сказала Татьяна.

Вадим посмотрел на неё с явным удивлением.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Это бессмысленно.

— Я не спрашивала.

— Тань, материал уже перепечатали. Удаление с нашей страницы ничего не изменит, кроме того, что привлечёт дополнительное внимание. Все решат, что между нами конфликт и заявление сняли из-за скандала.

— Между нами есть конфликт.

— Но никому необязательно об этом знать в таких подробностях.

— Мне обязательно.

— Ты знаешь.

Татьяна усмехнулась.

— Последней.

Вадим опять посмотрел на часы.

— Я опаздываю. Давай так: сегодня ничего не публикуй сама. Не комментируй, не отвечай журналистам. Вечером спокойно обсудим изменения в соглашении, и если ты хочешь какую-то дополнительную формулировку в дальнейшем заявлении, внесём.

— Какую, например?

— Не знаю. Что решение далось тяжело. Что сейчас тебе нужно время. Всё можно написать корректно.

— От моего имени?

— После согласования с тобой, раз это теперь принципиальный вопрос.