Книга Счастье в доме на краю осени, страница 9 – Лада Соль

— Зарубин, ты слишком высокого мнения о себе, — говорю я, прикрывая рот ладонью. — Я прощалась с малышкой. Ты здесь ни при чём. Тебя никто не ждал, да и смысла нет. Можешь проваливать, — а вот последнее я уже отвечаю резче.

Глаза Зарубина становятся больше, и на лице отчётливо читается шок. Да, я так не позволяла себе разговаривать с мужем никогда. Он всегда был главой в доме. Хотя теперь я понимаю, что главой была его мама, а не он.

— И я ещё проверю, что собрала твоя мама, Зарубин. Ты же у нас даже это сделать никогда не мог, — опускаю голову и смотрю себе под ноги, снова подмечая свой внешний вид. Но засовываю смущение куда подальше.

Однажды я уже встала на ноги после падения. В прямом и переносном смысле. И теперь встану.

Вчера я была уставшая, разбитая, шокирована, а ещё ранена словами человека, с которым шагали рука об руку по жизни. А оказалось, что шагала только я, а Зарубин уже выбрал свой путь.

— Ева, не заставляй меня показывать, каким я могу быть на самом деле, — хмурится Дима и засовывает руки в карманы брюк.

Он нервничает. И с чего бы? Выгоняя меня из собственного дома — всё было хорошо, а здесь — нервозность!

— Дима, — вздыхаю я и даже улыбаюсь ему, — я знаю тебя лучше кого бы то ни было. И настоящего — тоже знаю. Теперь уж точно! Так чем ты меня решил напугать? А Лариса Олеговна знает, что ты снова возле меня? Или ты приехал убедиться, не умерла ли я? Так нет, милый! — грубо отвечаю. — И всё, что моё по праву, я заберу!

— Ты осмелела, Ева? Или решила мне угрожать? Так я сделаю так, что ты будешь на коленях умолять меня простить каждое твоё поганое слово! — рыкнул он и, резко развернувшись, зашагал на выход.

Но, дойдя до калитки, дёрнул её, сорвав с навесов. Сердце пропустило удар, и боль снова разлилась по телу, а Зарубин развернулся и бросил на меня презрительный взгляд:

— И советую тебе уволиться как можно скорей. Иначе я сделаю всё для того, чтобы тебя вообще никуда не взяли, Ева!

Калитка упала на землю, а я уставилась на мужа, точнее, бывшего мужа, который сел в машину, которую мы вдвоём выбирали, и, развернувшись, уехал.

Что я должна сейчас сделать? Куда идти? Кому и что доказывать? И почему я продолжаю стоять и смотреть в пустоту перед собой, будто это всё происходит не со мной? Где та боль, которая сжирает изнутри, когда рушится привычный мир?

Делаю шаг к сумке и, подняв её, заношу в дом. Снова осматриваюсь вокруг и понимаю, что было очень хорошей мыслью не отключать здесь свет и газ. Вот только кто бы мне помог всё это включить.

Стук в дверь заставляет напрячься. Неужели Дима вернулся? Не всё договорил? Какая-то нездоровая злость поднялась внутри. Резко дёрнула дверь на себя и застываю, смотря на Ярослава с чемоданом инструментов в руках, а рядом стоит Ульяна, держа в руках букет из разноцветных осенних листьев.

— Папа тебе букет принёс, — громко говорит Уля, а ещё она до сих пор в той самой куртке, на которой уже присохли грязные разводы.

— Так букетик у тебя, — пытаюсь улыбнуться, но губы будто заледенели.

— У папы ручки заняты, — отвечает Уля и делает шаг ко мне.

— Я так понимаю, помощь тебе всё же нужна, да, Ева? — вроде и спрашивает Ярослав, но в голосе его звучит какое-то странное участие, что снова заставляет почувствовать себя той самой несоответствующей.