Книга Счастье в доме на краю осени, страница 7 – Лада Соль

— Ярик, — хриплю я и понимаю, что горло безбожно дерёт от сухости.

Закашливаюсь, и писк вокруг становится просто оглушительным. Но я не могу пошевелить ногами. А ещё…

— Тихо. Ну вы что? — кто-то подбегает, помогает мне лечь обратно и даже подаёт немного воды. — Нельзя шевелиться. Нога на растяжке. Доктора собирали твою ногу по кусочкам. Да и спина…

— Что со мной? — спрашиваю я хрипло.

— Ты что, ничего не помнишь? — шокировано смотрит на меня женщина в белом чепчике. — Ты попала в аварию. Мотоцикл, на котором ты ехала, сбил автомобиль. Ты только не нервничай… — начала успокаивать медсестра, но приборы снова запищали.

А Ярик? Где он? Мы ехали вместе!

* * *

Настоящее…

— Ты же мертва! — и это не вопрос сейчас.

Голос Ярослава Акулова надламывается, а в глазах пляшет паника, или, может, это что-то другое. Вот только слова, которые он произносит, осыпаются мне в душу пеплом прошлого с характерным привкусом.

Пытаюсь улыбнуться, но губы особо не слушаются, да и место не очень подходит для улыбок. Тем более здесь маленький ребёнок.

— Давай выбираться, — отрываю взгляд от Ярослава и смотрю на Ульяну, что прижимается ко мне. — Не будем нервировать твоего папу.

Ярослав делает шаг назад, давая возможность выбраться мне и помочь Ульяне. Вероятно, я ещё под влиянием тяжёлого сна и вчерашних событий, поэтому не могу собрать себя.

Осматриваю своё безнадёжно испорченное пальто, смотрю на Ульяну, что тоже пытается вытереть грязные разводы на белой курточке, и понимаю, что похожи мы с ней сейчас на бомжей.

Вот только в груди такая огромная дыра, что я даже не могу в полной мере оценить масштаб катастрофы.

Поднимаю взгляд на Ярослава и тяжело сглатываю. В висках начинает пульсировать боль, а тело подрагивать. Странная реакция на человека, который точно так же когда-то предал меня. Но я даже разозлиться не могу на него.

— Здравствуй, Ярослав, — наконец-то произношу я. — Ты, прежде чем ругать Ульяну, спроси, почему она здесь спряталась. И что ей сказала её няня, или кто там присматривает за малышкой.

— Ева, — его голос хриплый, а грудь поднимается слишком бурно. — Ты…

— Жива, как видишь, — вскидываю голову, чтобы не дать себе согнуться от тяжести навалившихся событий.

А Акулов всё такой же… даже странно себе это говорить, но красивый. Вот только причёску он изменил, да и стиль сам. Нет больше кожаных штанов и косух. Сейчас на нём стильные брюки со светлым пуловером и осеннее пальто. Дорогие часы на запястье и аромат нишевого парфюма.

Такой же высокий, подтянутый, даже слишком. Нет в нём больше того парня, с которым я каталась на мотоцикле и которого любила больше жизни. Сейчас передо мной стоит мужчина с модной небритостью и знающий цену этой жизни.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, в очередной раз пробегая по мне взглядом.

— Вероятно, теперь живу, — усмехаюсь я, через боль растягивая губы в улыбке.

— Почему? — ещё один вопрос, который я не могу понять. Слишком ко многому можно отнести это его «почему».

Прикрываю глаза и набираю в грудь побольше воздуха. У меня был план не проснуться сегодня. Но снова всё пошло наперекосяк.

— Я не умею читать мысли, Акулов, — вздыхаю я, понимая, что ничего не изменится, если мы так и будем стоять и смотреть друг на друга. — И твоё «почему» мне совершенно неясно. Почему ты исчез? Или, может, почему я выжила и снова хожу? Или почему я здесь? — и для убедительности показываю пальцем в сторону старенького дома.