Книга Право одной ночи, страница 54 – Кая Вереск

Я замотала головой, пытаясь возразить, пытаясь объяснить, что не знала, что Павел Сергеевич во всем соврал, — но слова звучали жалко, беспомощно, разбиваясь о стену его молчания.

— Столько лет, — произнёс он тихо, — я не мог понять, кто охотится за мной. А ты только что назвала мне его имя.

Он замолчал на мгновение, и по его лицу скользнула горечь от предательства человека, которого он когда-то называл другом.

— Всё это время был Орлов. Не думал, что его обида из-за Аллы зайдёт так далеко.

Он смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то, чего я не могла до конца разгадать, — не благодарность, но и не только гнев.

— Теперь, по крайней мере, я знаю, с кем воевать, — сказал он. — Это единственное, что вышло полезного из всего, что ты натворила.

Он отвернулся, собирая со стола документы обратно в сейф, и голос его стал ровнее, отстранённее.

— Дальше я разберусь сам. Без тебя.

— Игорь…

— Собирай вещи, Тая, — произнёс он. — Ты свободна. Игра окончена.

Я стояла посреди кабинета, сжимая в руках папку с правдой, которую так долго искала, и чувствовала, как внутри меня умирает что-то, чему я даже не успела дать названия. Он уже стоял у двери, собираясь уходить, когда я наконец нашла в себе силы подать голос — слабый, надтреснутый, но всё ещё живой.

— Я не знала, — прошептала я. — Клянусь тебе, я не знала, кто он на самом деле. Думала, Павел Сергеевич — просто друг отца. Думала, он хочет справедливости.

Он замер на пороге, но не обернулся.

— Это ничего не меняет, — произнёс он и вышел, закрыв за собой дверь.

Собрать вещи оказалось делом десяти минут — у меня никогда и не было здесь ничего своего, кроме той одежды, что купили специально для роли, которую я играла весь этот месяц. Мои личные вещи уместились в одной сумке.

Марина Петровна встретила меня в холле, когда я спускалась. Она молчала, но взгляд её — внимательный, неожиданно тёплый — говорил больше любых слов. Она знала. Может, не все детали, но достаточно, чтобы понимать: что-то в этом доме сломалось безвозвратно.

— Возьмите, — сказала она, протягивая термос. — Дорога дальняя, а вы бледная совсем.

Я не нашла в себе сил ответить — только кивнула, принимая термос дрожащими руками. Этой заботы я не ожидала и, наверное, не заслуживала.

Такси ждало у ворот. Я не оглянулась на особняк, хотя каждая клеточка тела кричала обернуться, поймать взглядом хоть силуэт в одном из окон. Не оглянулась. Просто села в машину и назвала адрес — настоящий, куда я направлялась впервые за месяц.

Съёмная квартира встретила меня знакомой теснотой и запахом пыли — здесь никто не жил всё это время, и воздух казался спёртым, застоявшимся, как в доме, покинутом навсегда. Я поставила сумку у порога и опустилась на пол, туда же, где сидела три года подряд среди газетных вырезок и размытых фотографий, — туда, откуда всё началось.

Телефон предательски долго молчал в кармане, прежде чем я решилась достать его и набрать номер Алисы.

— Тая? — голос подруги дрогнул от неожиданности. — Господи, ты в порядке?

— Всё кончено, — сказала я, и голос сорвался на середине фразы. — Я ушла оттуда. Насовсем.

Повисла пауза, полная невысказанных вопросов.

— Ты дома? — спросила Алиса наконец.

— В квартире, — ответила я. — Пока в квартире.

— Я еду, — сказала она без раздумий. — Не смей никуда уходить.