Книга Право одной ночи, страница 14 – Кая Вереск

— Датчик опять срабатывал ночью, трижды, — произнёс он, и его голос прозвучал так близко, что я вздрогнула.

— Ложное срабатывание? — спросил второй.

— Сейчас проверим. Начну с окна — в прошлый раз именно там был непорядок с контактом.

Шаги двинулись в мою сторону.

Я прижалась спиной к холодной стене так сильно, что почувствовала каждую неровность штукатурки сквозь тонкую ткань платья. Холод пробрался под кожу, растёкся по позвоночнику, смешиваясь с липким, животным страхом, который поднимался откуда-то из живота и заполнял всё тело. Он подошёл к окну. Ко мне. Я слышала его дыхание — спокойное, ровное, деловое, — слышала, как поскрипывает кожа кобуры при каждом его движении, чувствовала запах его одеколона, резкий и простой, совсем не такой, как дорогой сандал Князя.

Ткань портьеры колыхнулась. Он замер. Я перестала дышать.

Он вернулся к вечеру, как и обещал горничная, — я услышала шум машины на подъездной дорожке ещё до того, как в дверь постучали и передали, что ужин будет накрыт в малой гостиной, не в парадной столовой.

В восемь я спустилась в гостиную — в облегающем красном платье до колен — и остановилась в дверях. Князь уже ждал. Он стоял у камина, спиной ко входу.

«Малая» гостиная оказалась комнатой с камином, низким столом и двумя диванами, стоящими друг напротив друга. На столе уже стояли свечи, бутылка вина и блюда, которые скорее располагали к разговору, чем к еде, — сыры, фрукты, что-то лёгкое, не требующее внимания.

— Проходи, — произнёс он, оборачиваясь. Его взгляд прошёлся по моему лицу, по шее, по линии плеч, задержался на глубоком вырезе и остановился на глазах — с тем же холодным, изучающим интересом, что и всегда.

— Тебе идёт красный.

Он был в костюме, но без пиджака, с закатанными рукавами и расстёгнутой верхней пуговицей рубашки, и я поймала себя на мысли, что смотрю на него слишком долго.

— Как прошёл день? — спросил он, наливая вино в два бокала.

— Спокойно, — ответила я, стараясь, чтобы голос прозвучал так же ровно, как его. — Гуляла по дому. Заглянула в библиотеку.

— И как впечатления?

— Внушительная коллекция, — сказала я, забирая протянутый бокал. Пальцы наши соприкоснулись на мгновение дольше необходимого, и я поспешила отвести взгляд к огню в камине, лишь бы не встречаться с его.

— Что-нибудь выбрала почитать?

— Пока присматриваюсь, — ответила я и сделала глоток вина, наслаждаясь тем, как тепло от камина и терпкий вкус на языке понемногу растворяют напряжение, скопившееся за день.

Он сел напротив и вытянул ноги, не сводя с меня взгляда.

— Это вино из Тосканы, — сказал он, кивнув на мой бокал. — Виноградникам, с которых его собирают, больше трёхсот лет.

— Триста лет, — повторила я, глядя на бокал так, будто видела его впервые. — И правда чувствуется разница с обычным вином?

— В глубине вкуса, — ответил он, — оно раскрывается постепенно, глоток за глотком.

Он замолчал, наблюдая, как я подношу бокал к губам и делаю ещё один глоток, будто хотел увидеть, замечу ли я то, о чём он только что говорил. Вино и правда открывалось иначе с каждым разом — сначала терпкость, потом что-то более мягкое, почти сладкое, что оставалось на языке даже после того, как я отставила бокал.

— У меня есть предложение, — произнёс он наконец, и в этой фразе прозвучало не столько предложение, сколько приговор, обжалованию не подлежащий. — Давай сыграем.