Книга Шпора на сердце, страница 8 – Лисавета Челищева

Не то чтобы всё так просто. Но мне почему-то хочется верить, что у неё всё под контролем.

Я восхищалась ею издалека, как и многие парни и девушки, у которых не хватало смелости заговорить с ней. Она была редкой красавицей. Не заметить её, когда она находилась с тобой в одной комнате, было просто невозможно. В ней чувствовалась какая-то загадочная энергия. Я восхищалась красотой во всех её проявлениях, ведь я немой наблюдатель.

Искусство моей мамы научило меня ценить каждую мелочь, даже людей или то, что я ненавижу. Я нахожу красоту во всём, именно поэтому я иногда зацикливаюсь на некоторых людях больше, чем на других. Мне хочется запечатлеть их в памяти, пока это наваждение не уйдёт. Это, возможно, странная привычка, но мне нравятся те, кто показывает своё уродливое нутро. Это даёт мне понять, что я не единственная, у кого внутри далеко не всё в порядке.

Она шла ко мне с явным намерением, и я не удержалась, чтобы не оглянуться, но позади никого не было.

Это что, конец света? Или у меня галлюцинации?

На Алисе была юбка короче её обычных юбок, которые она постоянно натягивала вниз по непонятным причинам. Не понимаю, зачем она их носит, если ей в них некомфортно.

Она подарила мне нервную улыбку, на которую я ответила ещё более натянутой.

— Так... Ммм... Привет, Саш. Как проходит твой день?

Я смотрела на неё, широко раскрыв глаза, и моя челюсть чуть не ударилась об пол, как и у всех остальных студентов, которые остановились, чтобы увидеть это эпическое столкновение представителей разных социальных слоёв университета северной столицы. Золотая девочка решила поговорить с изгоем.

Зачем здравомыслящему человеку портить свою репутацию, разговаривая со мной, да ещё и при всех? На это было много причин. Можно сказать, Алиса Громова на грани социального самоубийства. Она не стала бы делать этого, если бы не была в отчаянии, и, возможно, я знаю причину этого отчаяния.

Я почти могла прочитать то, что она скрывала за своим накрашенным личиком.

Я мотнула головой и проследовала на свою первую пару, даже не удостоив её ответом. Люди зашептались о том, какая я грубая, и за моей спиной кто-то обозвал меня чокнутой, но я даже не обернулась. У меня не было настроения.

Я направилась в аудиторию к следующей паре, которую вёл Даниил Викторович, и была более чем рада прийти туда пораньше.

Я села за первую парту прямо перед ним, но затем передумала и пересела на третий ряд. Не слишком близко, но и не слишком далеко. Самое то.

Когда Даниил Викторович вошёл в аудиторию, он был искренне удивлён, увидев меня, поглощённую построением сложных математических моделей на экране ноутбука. Я знаю почему.

Я подняла на него взгляд, когда он переступил порог, словно почувствовав что-то. Между нами существует эта связь. Он просто об этом ещё не знает.

— Доброе утро, Даниил Викторович.

Я ответила игривым голосом. Мои губы сжались, когда я осознала, что сделала. Через секунду я получила в ответ хмурое, раздражённое «Доброе». Я не понимаю, почему он одёргивает меня, когда сам даже не замечает разницы между моим нормальным голосом и моим игривым тоном.

Вскоре аудитория была битком набита студентами, ведь никто никогда не пропускал его пары. Никто не сидел здесь только ради знаний. Некоторые парни и девушки оставались ради того, чтобы просто полюбоваться им, некоторые девушки — потому что он был крайне строг, а некоторые оставались ради хороших баллов.