Книга Шпора на сердце, страница 1 – Лисавета Челищева

Я могла бы рассказать о своей жизни в двух строках.

Долгие сумерки. И он — как внезапный рассвет, в который я не верила, пока не увидела своими глазами.

О Д Е Р Ж И М О С Т Ь. Она начинается исподволь. Проникает под кожу, когда ты теряешься в собственном мире фантазий. Она делает тебя наблюдательным. Заставляет молчать. Делает тебя хищником. Делает тебя опасным. Потому что, когда ты одержим кем-то, ты знаешь о нём всё. Ты следуешь за ним повсюду, замечаешь то, на что другие не обратили бы и внимания, и не знаешь, как остановиться.

И когда твоя любовь не находит отклика, ты перестаешь контролировать свое падение. Траектория — хаотичная, смертельная, предначертанная лишь безысходностью. Ты летишь вниз, не зная, где приземлишься, но когда все же разбиваешься о ледяную твердь, твой разум не ищет выхода. Он методично, с какой-то извращенной жаждой, перебирает обломки собственной жизни, чтобы найти в них оправдание — и снова прыгнуть в ту же самую пустоту.

Потому что иногда удар о дно — это единственная реальность, которую ты чувствуешь.

Я всегда считала себя девушкой, которая никогда не утонет в мужчине. Пока не встретила его — и не обнаружила, с какой радостью я иду ко дну.

Одержимость начинается с первой фантазии, когда день имеет значение только из-за присутствия в нем одного конкретного человека.

Я сидела в аудитории университета, полной людей, но он всё равно без труда заставлял меня чувствовать себя с ним наедине. Обнажённой физически и эмоционально, и это восхищало меня больше, чем пугало. Его голос, подобный мягкой ласке, скользил по моему телу, словно мы вели какой-то свой интимный разговор. Голос поселялся под моей кожей и оживал в моей голове, когда я спала в одиночестве по ночам.

Рукава его рубашки были закатаны. Вены вздувались на предплечьях при каждом напряжении, пока он ловко управлялся с цифрами на доске. Он был сексуален без всяких усилий, и отвести от него взгляд было невозможно.

Он требовал к себе внимания каждого, кто находился в аудитории. Никто не смел ему перечить, потому что у него был вспыльчивый характер. Характер дикого зверя, и это наводило меня на мысль, а такой ли он и в постели? Так же страстно он относится к дисциплине за пределами класса?

В моих глазах он был совершенным творением. Я бы ничего в нём не изменила. Если бы перфекционизм когда-либо обрёл форму, он был бы создан по его подобию.

Я наблюдала за ним, как завороженная, с самого первого семинара по алгебре. Среди серой массы студентов-«прикладников» — скучных, заносчивых, до жути предсказуемых — он стоял особняком. Словно яркая вспышка света в бесконечном лабиринте формул. Никто из этих парней не мог сравниться с его пугающим магнетизмом.

Но я увидела его не впервые в тот день. Я как-то заметила его на улице моего района, где совершенно не ожидала встретить. Возможно, это было совпадение, потому что больше я его там не видела.

Он прошёл мимо меня, даже не взглянув. Я не ждала его внимания, но страстно жаждала его, как и любая другая девушка из нашей группы.

У него были русые, густые волосы. Он постоянно запускал в них пальцы, когда был напряжён или думал о чём-то, что разжигало его интерес. Мои пальцы горели от желания убрать за ухо несколько непослушных прядей, падающих на лоб.