Книга Шпора на сердце, страница 78 – Лисавета Челищева

— Что? Подожди, я думал, девушкам нравится, когда им говорят о снижении веса.

— Не важно, что ты говоришь, а как. У тебя это вечно с издевкой идет.

Он ухмыляется, смотря в камеру. Его голос становится ниже:

— Сказать более ласково? Поднеси телефон к ушку, я вообще тебе много чего нашептать могу.

Я закатываю глаза. Даже в темноте это слышно по моему голосу:

— Мне кажется, ты постоянно забываешь, что со мной это не работает. Забудь уже.

— Не работает? Тогда почему ты до сих пор на звонке?

Я хмурюсь. Он ведь прав. Я могла бы сбросить. Могла бы не брать трубку. Могла бы не отвечать на его сообщения. Но я отвечаю. Я беру трубку. Я смеюсь с ним.

— Хороший вопрос. Пока!

Я сбрасываю звонок, слыша, как он что-то говорит напоследок.

Откидываюсь на кровать. Телефон падает на одеяло.

Спать не хочется. Я встаю, подхожу к окну, открываю его. Прохладный ночной воздух заходит в комнату. Я вставляю наушники, включаю любимую музыку и начинаю двигаться. Плавно, не думая. Просто в такт.

В дверях появляется рыжий кот. Тот самый. Любопытно заглядывает внутрь.

Я хватаю его на руки. Он не сопротивляется. Я танцую с ним на руках. Он смотрит на меня жёлтыми глазами. Я кружусь по комнате, смеюсь, целую его в макушку, падаю с ним на кровать. Кот вырывается и убегает. Думаю, он больше ко мне не сунется.

Я остаюсь лежать на боку. Смотрю в окно, там красивая луна.

Думаю обо всем, что произошло за эту неделю.

Если мой изначальный план был сдружиться с Олегом, чтобы мне не так страшно было возвращаться обратно в универ... то, может, мне правда приложить усилия и стать ближе к нему?

Он может тоже пользуется мной. Хочет подшутить или что-то в этом роде. Он такой. Ему это ничего не стоит. Он привык, что девушки от него тают. Может, я для него очередная игра.

Но...

Я же тоже не святая.

Урок 29.

Урок 29.

Страх — это тень, которая становится больше, когда ты пытаешься от неё убежать.

Мне снился старый двор. Тот самый. Панельки, мокрый асфальт, качели с ржавыми цепями.

Я бежала.

Ноги вязли в грязи, воздух был тяжёлым, как перед грозой. За спиной кто-то дышал. Не слышала, но чувствовала — тени двигались за мной, тянулись ко мне чёрными пальцами, хотели схватить за горло. Я бежала, не разбирая дороги. Знала, если остановлюсь, меня задушат и я навсегда останусь в этом кругу панелек.

Передо мной появились два указателя. Стрелки в разные стороны. На левом было написано «Потерянная». На правом — «Очень потерянная».

Я не думала. Свернула налево. В «Потерянную».

Бежала дальше, пока не выскочила на маленькую площадку с табличкой. Она висела на покосившемся столбе. Надпись была выведена от руки, неровными красными буквами: «Пожалуйста, не подкармливай свои страхи».

Я споткнулась. Упала на колени, мазанула пальцами мокрый асфальт.

Тени настигли меня. Но почему-то не напали. Они остановились. Замерли. А потом расступились, будто по чей-то команде.

К ним подходила фигура.

Я подняла голову.

Даниил Викторович. Он шёл ко мне медленно, не торопясь. В руке у него был нож. Обычный кухонный, но в его руке он выглядел иначе — зловеще. Тени слушались его, тянулись к нему, обвивали ноги. Он наклонился надо мной. Я хотела закричать, но голос пропал. Он занёс нож. Я кричу. Кричу. Кричу!

Я проснулась.