Книга Это захват, Пышка, страница 3 – Ольга Дашкова

Силуэт не ответил.

— Это ты? Воронин? Глеб!

Тишина. Только тайга вокруг была живая, равнодушная, огромная.

— Ты совсем рехнулся, Воронин⁈

Последние слова вышли громче, чем я планировала. Громче и злее, потому что страх начал превращаться во что-то другое, в ту горячую темную злость, которая всегда была у меня под рукой в трудных ситуациях, и которая сейчас была единственным, за что стоило держаться.

Он молчал.

— Я в багажнике лежала! — голос сорвался, я выровняла его усилием. — Ты понимаешь? В багажнике! Два часа!

Пауза.

— Три, — сказал он.

Голос низкий, тот же самый, что пятнадцать лет не изменили его совершенно, и это было возмутительно и невозможно одновременно.

— Что — три?

— Три часа. Мы ехали три.

Я смотрела на него в темноте и думала, что сейчас заплачу снова, но уже от злости, не от страха, или засмеюсь, или сделаю и то и другое сразу, что было бы совсем некстати. Или убью его!

— Воронин, — произнесла я медленно, — ты похитил меня за две недели до моей свадьбы, положил в багажник, увез в лес и сейчас поправляешь меня насчет хронометража? Ты в своем уме?

Он молчал.

— Это все что ты можешь сказать? Три часа?

— Нет, — сказал. — Но остальное потом.

Я закрыла глаза. Где-то в тайге снова крикнула птица.

Пошлая подвязка с розовыми цветочками съехала куда-то ниже колена, почувствовала это и не стала поправлять, какая разница теперь.

— И что дальше? Убьешь и закопаешь мое тело в лесу?

— Пока нет.

— Пока нет? А когда? К утру?

Но Воронин лишь молча развернулся и пошел, выбора не было, пошла следом. Я ненавидела его. Искренне, горячо, всеми силами. И узнала его походку так же хорошо, как узнала по рукам.

Глава 2

Ворон

Приехал в Кедровск три дня назад.

Не планировал задерживаться, думал, посмотрю, убедюсь что все в порядке, успокоюсь. Именно так это формулировалось внутри, когда я садился в поезд: убедиться что все в порядке.

Как будто я был ревизором, а не человеком, который не мог нормально спать две недели после сообщения Кости. Костя написал коротко:твоя кедровская бывшая замуж выходит. Вдруг интересно.

Три часа смотрел в потолок госпитальной палаты. Потом написал ему:откуда знаешь. Он ответил:знаю. Больше ничего не написал, потому что Костя это Костя, скажет ровно столько, сколько нужно чтобы ты сам додумал остальное.

Я додумал и нашел ее страницу в социальной сети. До этого не искал. Пятнадцать лет не искал принципиально, намеренно, с той же железной дисциплиной, с которой соблюдал все остальное.

Есть вещи, которые нельзя себе позволять, если хочешь нормально работать. Я знал это правило и соблюдал его. Кристина Родионова была именно такой вещью.

В четверг дисциплина кончилась.

Не знаю точно почему в четверг, а не раньше. Может потому что вернулся в родительскую пустую квартиру, с чехлами на мебели и запахом нежилого пространства и что-то в этой пустоте щелкнуло.

Может потому что за окном был Кедровск, который я не видел столько лет, а Кедровск и Кристина в голове всегда стояли рядом, неразделимо. Просто взял телефон и нашел.

Две минуты поиска. Мог сделать это в любой из последних пятнадцати лет, в любую из ночей когда не спал, в любой из моментов когда запрещал себе думать в определенную сторону.

Две минуты.

Первое фото на странице: она смеется, лето, где-то на природе, волосы распущены. Я смотрел на экран и не мог точно сформулировать что именно происходит, потому что происходило сразу несколько вещей одновременно и ни одна из них не поддавалась нормальной классификации.