Книга Второй шанс для разгильдяя, страница 89 – Наталья Юрай

В последующие два дня Вселенная выдала настоящий поток сообщений – звонить все ж таки побаивались — с поздравлениями и пожеланиями. Не было главного – Лёшиных слов. Любых. Даже просто восклицательного знака.

Спустя ещё три месяца и две недели за большим столом в нашей просторной гостиной близкие мне люди собралась праздновать наступающий Новый год. Ромка категорически запретил нам стоять у плиты и всё заказал в ресторане. Даже за тысячу километров от меня, он умудрялся помогать. Мама все равно привезла тазик своего фирменного оливье и соленья, а отец вишневой наливки, которую распробовал с Павлом. Иринка подмигнула мне заговорщицки: мужчины явно нашли общий язык.

— Ну, давайте за Старый год! — гаркнул папа, и все на него дружно зашикали.

Я улыбнулась: сын сейчас спал крепко и не просыпался даже от звука соседского перфоратора. Приоткрыв дверь в детскую, ощутила знакомое замирание сердца – мой малыш был прекрасен.

— Все нормально, спит! – успокоила я близких и села за стол. — Мам, хочу твоего оливье! Соскучилась страшно!

* * *

В феврале позвонил Карякин и спросил, хочу ли я выйти на работу. Компания осваивала новое направление – производство и продажу тентов для грузовиков, и нужна была помощь.

Иринка работала в пункте выдачи маркетплейса два через два, и постоянный присмотр за малышом обеспечить не могла. Павел вызвался подстраховать, но график у него был нестабильный. Серёжка – Ёжик, как звала его я на правах матери, был всеобщим любимцем, и все были готовы прийти на выручку, но обстоятельства в данный момент складывались не в мою пользу. Родители уехали к друзьям в другую область и дергать их совсем не хотелось, но и сидеть на шее Романа я больше не могла. Работа гарантировала пусть небольшой, но доход.

В один из дней я взяла сына на работу. Тамара Васильевна, перед этим вытерев несколькими спиртовыми салфетками руки и надев медицинскую маску, приняла его на руки и сразу превратилась в добрую бабушку. Володя пел моему сыну бардовские песни, а Карякин, заглянувший в наш кабинет, притащил новенькую автолюльку в подарок. Вот с ней-то я как раз я и выходила из лифта, когда краем глаза заметила спускающуюся по лестнице высокую фигуру. Зазвенели ключи, которые я никак не могла вставить в замок: Иринка была на работе и некому было меня спасти от неминуемой встречи.

Рядом, засунув руки в карманы кашемирового короткого пальто, стоял Лёша. Алексей Николаевич Степанов собственной персоной. Одна из пуговиц болталась на нитке. Разгильдяй. И жена не пришила. Жена…

— Привет! — от звука этого голоса по коже молниеносно пронёсся озноб. — Помочь?

Он протянул руку к автолюльке, в которой спал Ёжик, но я отпрянула, и тогда Степанов, хмыкнув, отпер замок.

— Могу войти? – он не дождался ответа, прошел в квартиру. И ухмылка эта фирменная.

Вот так легко проник в мою крепость.

— Ты изменилась.

— Дальше что? — я начинала заводиться, обиды одна за другой вскидывали головы и перехватывали горло липкими горячечными руками.

— Ничего, — Лёшка снова протянул руки к автолюльке. — Спит. Он всегда спит?

— Чего ты хочешь?

Серёжка причмокивал губами во сне, и я сжала зубы. Мой мальчик!

— Ромыч позвонил, сообщил. Ты дала ему мое отчество.

— Потому что Серёжа…

— Сергей Алексеевич, значит, красиво звучит, да.