Книга Второй шанс для разгильдяя, страница 88 – Наталья Юрай

— Я не буду ничего делать.

— Это твоё право, — ответил Павел. — Лучше не торопись, у тебя есть время. В любом случае, думай не только о себе, но и о ребёнке. Я вот женюсь на твоей сестре, у нас пойдут дети, Иришка погрузится в материнство с головой, кто тебе будет помогать?

— Куда я погружусь? – Ирка застыла на пороге детской.

— Он говорит, что в материнство, - глупо хихикнула я.

— Принимайте работу! — Павел невозмутимо спустился со стремянки. — Могу я выпить чаю?

— Нет! – выпалила разъярённая сестра.

— Спасибо! – широко улыбнулся Матвеев и за локоток потащил Ирку за собой.

Конец августа оказался еще хуже, чем начало лета – зарядили дожди и заметно похолодало, словно на дворе стоял промозглый октябрь. Горячий чай был кстати. Павел капнул в мою чашку молока – он уже знал мои вкусовые предпочтения. Делал ли так Лешка? Не смогла вспомнить – прошлое подернулось сероватой пеленой. Как вообще ухаживал за мной отец моего ребенка?

— Я любила его сильно. Степанова. Не верила, что он рядом, что хочет меня. Я ведь такая…

— Какая?

— Немелкая, толстая, немодельная. Нет, это не комплексы, не подумай, я нравилась мужчинам и у меня были любовники, даже замуж звали, а он как бы и не звал, представляешь? А может, я уже забыла…

— Пей чай, остынет.

Мои откровения прервала Иринка, влетевшая в кухню с моей дорожной сумкой.

— Ты это всё хочешь взять с собой в роддом? Вот это всё?! Я правильно понимаю?

— Ага.

— Мне, конечно, говорили, что у беременных под воздействием гормонов слегка ослабевает мышление. Но чтобы настолько!

— Перестань, я приготовила только самое необходимое!

— Эпилятор? Пенка для укладки волос? Колготки в сеточку? Что за пошлость? Кира, ты в своем уме? Селфи-палка? Ты ещё спиннинг у отца попроси для полного абсурда.

— Зачем?

— Чтобы мы могли на крючок подцеплять передачки, а ты бы их в окно подтягивала потом.

— Серьезно?!

— Нет! – систер со стоном опустилась на высокий барный стул. — Я шучу!

— А, — совершенно глупо кивнула я, — понятно!

— Девочки, не ссорьтесь, - Матвеев поцеловал сестру в макушку, и у меня защемило сердце от интимности этого жеста. Сначала сердце, а потом низ живота.

— Ой, — пискнула я, — кажется… - горячая жидкость заструилась по ногам. — Мамочки!

Матвеев и Иринка подскочили ко мне

— Так, спокойно! – говорил Павел, поглаживая меня по спине. — Все нормально. Звоните врачу, я вещи в машину отнесу!

Пока они суетились вокруг, я думала, что на месте Матвеева сейчас должен был быть Лёшка, и одного его поцелуя мне хватило бы, чтобы обезболить любые схватки.

Спустя двадцать шесть с половиной часов я лежала в послеродовой палате и блаженно улыбалась. Счастье, такое светлое и оглушающее, накрыло с головой. Рядом, чуть приоткрыв невероятной красоты рот, лежал мой сын. Изумительно красивый. Роман после сообщения Ирины оплатил отдельный больничный «люкс», и мне не с кем было даже поделиться чувствами, разве что с телевизором. Было слишком рано для звонков, но я знала, что мои родные и друзья уже в курсе нового статуса Киры Жулкиной.

Имя было задумано давно – Сергей, как дед. Сергей Алексеевич Жулкин звучало, по моему мнению, отлично. Первым позвонил Роман. Отмахнулся от моих благодарностей за роскошную палату, поздравил, пожелал здоровья, но дальше мы просто молчали каждый о своем. В девять утра позвонила мама и долго плакала, прежде чем поздравить. Я слушала её рыдания и прощала за все настоящие или выдуманные свои детские обиды, только теперь понимала ее родительские чувства остро и глубоко. Отец кряхтел в трубку, бубнил что-то, и мы говорили, перебивая друг друга и смеясь.