Книга Второй шанс для разгильдяя, страница 36 – Наталья Юрай

— Ты будешь тем, кому он их продаст!

— Вот! Вот об этом я сейчас и говорю! О твоих расчетах. Насколько я знаю, Степанов-старший собирает очень важных людей. Алексей-то будет? Я хочу сделать ему опережающее предложение. Сумма ощутимая. «Нордика» сама по себе уже не так ценна, но в числе её активов есть лакомые кусочки. Хочу добраться до них первым. Я и тебя не обижу. Сколько тебе уже предложили комиссионных?

— Реально?

— Уважаю, молодец, карты раньше времени не раскрываешь.

— Я передам Лёше.

— Спасибо! Ценю. Но ты должна понимать, что больше пяти процентов от сделки я не дам.

Мастерски смиксовали, лишнее вырезали, ювелирно склеили. Асы. Получился деловой, хоть и немного эмоциональный разговор.

Степанов выскочил из квартиры, накинув куртку и бросив на пол ключи. Хлопнула дверь. Теперь только пустыня, Кира. Никаких замков и рыцарей. Только песок.

ГЛАВА 10

— Да поговори ты с ней! Нельзя так, Ириша! И дело не в этом, что без работы осталась. Мы с отцом пока прокормим, не в этом проблема! Она же истаяла вся, ты же видишь?

— Мам, я пыталась несколько раз, но молчит же!

— А Рома?

— А что Рома? Я Рому сейчас вижу реже, чем вас! — я уверена, что с Иркины красивые брови сошлись на переносице. — Он сам ничего не понимает. Алексей на контакт не идёт, живет у друга. Одно радует, что Толик мужик правильный, никаких потр… Ну, в смысле баб не водит.

— Отец извелся весь, — вздыхает мама. — А скоро двадцать третье февраля! Ты же знаешь, как он любит этот праздник!

Я живу в их доме второй месяц. Сплю, ем, драю полы, готовлю еду. Редко мою голову, похудела так, что сваливаются застегнутые на молнию любимые джинсы. Отыскались старые вещи в кладовке, вот их и ношу.

— Ладно, мам. Я попробую ещё раз, но только ты не входи к нам, ладно? – вздыхает сестра.

— А когда я входила?

— Мам…

— Я тогда просто заглянула узнать, будете ли ужинать!

— Мам…

— Да не мамкай! Вырастила дочерей, мать им мешает! Иди уже отсюда!

Я слышу тяжелый вздох сестры и её шаги на второй этаж, встаю и запираю дверь. Но Ирка всё равно стучит.

— Отстань!

— Кир, мне мозг чайной ложкой выедают! А я отдохнуть приехала, блин! Где твоя солидарность?

— Ладно.

Сестра простреливает насквозь внимательным взглядом.

— В квартиру ездила?

— Нет.

— Ёлка так и стоит?

— Да. Зачем спрашивать, если ты там каждые две недели бываешь?

— Кир, хочешь, давай оттянемся? У меня сейчас денег меньше тратится, я даже капиталец кое-какой сколотила. Хочешь массаж? Пенный массаж? Шоколадное обертывание? Не знаю… мальчика по вызову?

— Я хочу надувного мужика.

— Необычное желание, прямо скажем.

— А что? Лежит себе, есть не просит, рогами не стучит, шлюхой не называет.

— Вот с этого момента поподробнее!

— С «лежит себе»?

— С рогов и шлюхи.

— Это так, просто присказка.

— Не ври старшим, Кира! Это недальновидно!

— Знаю. Проверено на себе.

— Если не расскажешь сейчас же, я скажу матери, что ты беременна от китайского штукатурщика и собираешься ехать к нему!

— А это идея!

— Кира!

Я все равно бы рассказала, даже без штукатурщика, пришёл тот самый момент, когда уже могла рассказать. Без лжи, с некрасивыми подробностями, со слезами и соплями, размазанными по щекам. На Иркином плече всегда плакалось лучше, чем на мамином, потому что сестра не говорила цитатами из журналов и ток-шоу и не просила взяться за ум. Просто слушала и гладила по спине. Материлась к месту. Грубо материлась, и становилось легче, потому что ругалась Ирина Сергеевна не на меня, а на остальное человечество в целом.