Книга Второй шанс для разгильдяя, страница 33 – Наталья Юрай

— Оливье?

— Угу!

— Умеешь ты вить из меня веревки!

— Леш, я забыла, а где здесь туалет?

…Улыбнулась своему отражению: я люблю этого сильного мужчину, который дорожит нашими отношениями. Да, он, возможно, и разгильдяй, но такой родной!

— Куда пошла? — Фил рванул меня в простенок и припечатал лицом к фактурной штукатурке.

Его ладонь обхватила шею и безжалостно давила. Снаружи уже грохотали первые залпы салюта.

— Нагреть меня хотела? Ну что, получилось? А?

— Ты мне больно делаешь! Пусти!

— Больно? — запах дорогого алкоголя мешал дышать, я пыталась сопротивляться, но Филипп был сильнее. — Сука! Она мне про боль говорит! Больно?! Больно, малыш, это когда у тебя землю с потенциалом в двести лямов зеленых уводят – вот это больно! А ведь я тебя по-хорошему просил, Кира!

Моё лицо практически влеплялось в стену, я почувствовала, как вторая рука Стрежинского начала задирать подол. — Сейчас узнаешь, что такое настоящая боль, Кирочка!

— Прошу тебя, Фил! Не надо! Я не понимаю, про какую землю…

— Заткнись! Заткнись, шлюха жирная! — Филипп ухватил меня за волосы и оттянул голову назад.

— Нас увидят!

— Вот будет сюрприз для твоего Степанова, да?! Двое любовников трахаются под новогодний салют! Бинго! О, попка гладкая какая...

Взвизгнула молния на гульфике. Заломив мне руки за спиной, Фил сильно кусал шею. Залпы стали чаще, к звукам салюта добавились крики гостей.

— Я тебя посажу!

— Да? Попробуй!

— Нет, пожалуйста! Нет! Филипп!

— Не ори, овца, хуже будет!

ГЛАВА 9

Это было как в страшном сне, правда. Расхожее выражение сейчас стучало каждым своим слогом в виски. Ткань трусиков натянулась и больно врезалась в кожу, порвать их у Фила не получилось, и тогда он просто сдвинул кусок шелка в сторону.

— Отпустите женщину!

Из-за слёз я не видела, кто говорит, не узнавала голоса – прокручивала все варианты скандала, который вот прямо сейчас разразится.

— Дружище, вали, а! Не мешай!

Звук удара, рывок, от которого я отлетела в сторону, ещё удар, ещё. Двое мужчин молча били друг друга. Фил отступил, наверное, протрезвел, вспомнил, где находится, узнал нападающего.

— Ладно! – он поднял руки вверх и отошел на безопасное расстояние. — Так и сказал бы, что сам её шпилишь, мне не жалко.

— Кира, как ты? — Виктор Коссига присел рядом. — Где-то болит?

— Кто-то ещё видел?

— Я могу свидетельствовать. Я вызываю полицию, а ты умойся пока.

— Нет! Умоляю, нет!

— В каком смысле?! Это было насилие, Кира! Такое нельзя… — акцент Коссиги стал заметнее.

— Прошу тебя, прошу! Не надо полиции, ничего не надо!

— Успокойся, стай кальма!

— Ты ведь не скажешь никому, да?

— Нет, мио кариссимо, никому!

— Спасибо! Как я выгляжу?

— Распусти волосы. Умойся. Скажешь своему… Степанову, что упала. Похоже.

Лёшка весело с кем-то болтал, явно не обратив внимание на мое слишком долгое отсутствие. Вот и открыта первая страница нового календаря, Кира, а ты вязнешь в своем прошлом.

— Сладкая, я уже попрощался с родителями, отец недоволен, но мать настаивать не стала. Ты ей нагрубила? Кира?

— А?

— Ты что? Ты странно выглядишь… Плакала?

— Упала очень больно, все из-за платья этого дурацкого!

— Ну вот как так? На пять минут отпустил. Так, едем в больницу!

— Поехали лучше домой.

— А оливье твоей мамы?

— Завтра нагрянем. Я очень устала и… Поехали домой.