Книга За него ответит она, страница 81 – Таша Эвер

— Bonjour, месье. Меня зовут Alexandrine. Я очень плохо разбираюсь в шампанском. Не поможете мне выбрать?

Он смотрел на неё и чувствовал, как глаза наполняются слезами. Слова застряли в горле. Он хотел сказать так много — что он её любит, что он ждал, что он боялся, что он уже не надеялся, — но вместо этого он улыбнулся и сказал:

— Bonjour, Alexandrine. Меня зовут Мишель. И я знаю о шампанском всё. Доверьтесь мне.

Он обнял её, прижал к себе, и она заплакала. Они сидели, обнявшись, в бизнес-классе, и пассажиры оборачивались на них, но им было всё равно. Стюардесса уже закрыла дверь. Самолёт выруливал на взлётную полосу. Они летели в Ниццу. Туда, где всё началось.

И когда самолёт оторвался от земли, она взяла его за руку — крепко, как берут, когда не хотят отпускать никогда. Он переплёл свои пальцы с её и поднёс её руку к губам. Они летели в Ниццу. Туда, где всё началось. Туда, где всё ещё раз начнется заново.

Ницца встретила нас тёплым августовским вечером. Море было совсем рядом — я чувствовала его даже с закрытыми глазами: солёный воздух, запах нагретого камня, лёгкий ветер, который трепал волосы и приносил с набережной шум города. Я сидела на заднем сиденье такси рядом с Машей и смотрела в окно, а Мишель — рядом с водителем — время от времени оборачивался и поглядывал на нас.

Четыре года.

Иногда мне казалось, что это целая жизнь. А иногда — что тот самолёт Москва — Ницца приземлился лишь вчера.

Маша уже не была той маленькой девочкой, которую я когда-то оставляла дома, улетая в Рим. Ей исполнилось четырнадцать. Она выросла, вытянулась, стала удивительно похожа на меня в её возрасте, но при этом сохранила что-то совершенно своё — упрямство, независимость и привычку задавать вопросы именно тогда, когда взрослым хотелось бы от них уклониться.

Она смотрела в окно и фотографировала город.

— Мам, а куда мы едем? — спросила она.

Я улыбнулась.

— Не знаю. Сегодня Мишель опять что-то задумал.

— Опять? — Маша покосилась на него. — Ты ведь обещал, что сегодня никаких сюрпризов.

— Я обещал не говорить тебе о сюрпризах, — невозмутимо ответил он.

— Это одно и то же.

— Для меня — нет.

Такси остановилось, и мы вышли на улицу. Прямо перед нами, на небольшом здании, я увидела вывеску. На тёмном фоне золотыми буквами было написано: LE TOUCHER. Я медленно прочитала название.

— «Прикосновение»?

Я посмотрела на Мишеля, ничего не понимая.

— Мишель, что это?

Он ничего не ответил. Только протянул мне руку, и мы все трое вошли внутрь. Я остановилась и не сразу поняла, что именно меня так поразило. Наверное, всё сразу. Тёплый свет. Высокие окна. Светлое дерево. Белые скатерти. Огромные фотографии Ниццы на стенах. Они были чёрно-белыми, с выцветшими краями. На одной была набережная. На другой — узкая улочка. На третьей — море, уходящее за горизонт. А потом я увидела себя. Я подошла ближе. Это была я. Только совсем другая, как из старого кино. Я стояла на набережной в лёгком платье, ветер раздувал мои волосы, а солнце заставляло меня щуриться. Фотография была стилизована под старую, почти пожелтевшую от времени. Я совсем забыла, что Мишель в прошлом году, в наш медовый месяц, фотографировал меня. На другой фотографии я сидела в маленьком кафе и смотрела куда-то в сторону, не подозревая, что он держит в руках фотоаппарат. На третьей я стояла босиком у моря. Я провела пальцами по рамке.