Книга За него ответит она, страница 50 – Таша Эвер

— Нет, — он улыбнулся, но улыбка была серьёзной, почти грустной. — Это мой брат. Николай. Я рассказывал тебе о нём. Он в клинике. Я хочу, чтобы ты его увидела.

Я замерла. Он действительно рассказывал — мельком, в тот вечер у него дома, когда я впервые увидела фотографию двух близнецов на стене, смеющихся на фоне лавандового поля. Но с тех пор он ни разу не возвращался к этой теме. И то, что он хотел меня с ним познакомить, означало что-то очень важное. Я знала, что Мишель не из тех, кто открывает душу первому встречному. И если он приглашал меня в это место, к этому человеку, значит, я перестала быть для него просто любовницей.

— Хорошо, — сказала я. — Поехали.

По дороге я решила спросить о том, что не давало мне покоя со вчерашнего дня. Я повернулась к нему и сказала:

— Мишель, вчера ко мне приходила Полина.

Он не удивился. Он просто кивнул, как будто знал об этом.

— Я знаю, — сказал он. — Она мне звонила. Сказала, что была у тебя. Я не хотел, чтобы она это делала, но она не слушает меня.

— Она сказала, что вы были в отношениях, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Что вы расстались, но это ненадолго. Что она всё ещё тебя любит.

Мишель вздохнул.

— Я не хочу тебе врать, Alexandrine. Да, мы были вместе. Несколько лет. Это было до тебя. Мы расстались, потому что я понял: она — не та, с кем я хочу быть. Она не может этого принять, но это факт. То, что она говорит «ненадолго» — это её фантазия. У нас с ней больше ничего не будет. Я люблю тебя, и только тебя. Ты должна мне верить.

— Я верю тебе, — сказала я. — Но она выглядела очень уверенно. И она сказала: «Михаил не так прост, как кажется». Что это значит?

— Это значит, что она злится и хочет тебя напугать, — сказал он. — Не слушай её. Она просто не может смириться с тем, что я ушёл.

Я кивнула. Мне стало легче, но внутри всё равно остался какой-то странный осадок. Я не могла объяснить его, но он был. Возможно, я просто устала. Возможно, это было просто напряжение.

— И всё-таки, — сказала я, стараясь улыбнуться, — она производит сильное впечатление.

— Да, — сказал он. — Это она умеет.

Дорога до клиники заняла около часа, она находилась за городом, в тихом месте среди сосен. Мы прошли через пост охраны, поднялись на лифте и оказались в длинном коридоре с бледно-зелёными стенами. Пахло лекарствами и чем-то ещё — может быть, сосновой хвоей. Мишель держал меня за руку и молчал. Я чувствовала, как дрожат его пальцы. Палата номер сорок два. Он открыл дверь и пропустил меня вперёд. На кровати у окна сидел мужчина. Он повернулся, и я чуть не ахнула. Это был Мишель. Точнее, его точная копия. Те же тёмные волосы, тот же разрез глаз, те же черты лица. Только этот человек был бледнее, худее, и в его глазах была глубокая, застарелая печаль. Он был тенью того, кем, должно быть, был когда-то. Но в его улыбке было что-то, чего я не видела у Мишеля — мягкость, которая делала его уязвимым.

— Коля, — сказал Мишель, делая шаг вперёд. — Это Alexandrine. Я тебе о ней рассказывал.

Николай посмотрел на меня, и его лицо осветилось слабой, но тёплой улыбкой.

— Alexandrine, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Французское имя. Миша любит всё французское. Вы, наверное, уже заметили.

— Заметила, — сказала я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Он меня так назвал в самолёте. С тех пор и повелось.