Книга Жестокое сердце Тайги, страница 99 – Лина Коваль

На парах я обычно убираю волосы, чтобы не мешались.

Мое обручальное кольцо сверкает на пальце вот уже как две недели.

Две недели, как я счастлива.

— Чего это нельзя по ресторанам?

— Питание спортсмена должно быть сбалансированным. Я специально встречалась с диетологом команды, она расписала целое меню. Я стараюсь его придерживаться.

Договариваю и улыбаюсь.

Вообще-то, Ярик постоянно это самое меню нарушает, потому что моя пицца и пирожные нравятся ему гораздо больше, чем макароны из цельнозерновой муки и куриная грудка. Как уж только я с ней не ухищряюсь… И в белом вине со специями вымачивала, и соусы разные пробовала. Ну не нравится ему.

Пусть будет наш маленький секрет.

Он столько тренируется, что заслужил что-нибудь вкусненькое.

Мы выходим из аудитории и продвигаемся по заполненному студентами коридору. Спускаемся на первый этаж.

Владка продолжает:

— Я подписана на одну жену хоккеиста. Ее муж тоже в Лиге играет. Они из Москвы, и девушка постоянно ходит по самым дорогим местам — рестораны, спа-центры, бутики, а одевается исключительно в ЦУМе. Так что пусть твой Загорский не прибедняется и водит тебя везде. Что вы постоянно дома сидите?

— Дурочка ты, Влада! — я недовольно качаю головой и выискиваю в толпе высокую фигуру. — Да это же в удовольствие, как ты не понимаешь. Готовить ему, встречать с тренировок или забирать с игры, проводить вечера только вдвоем… Никакие рестораны и рядом не стояли…

— Стояли, конечно. Просто ты такая… нетребовательная, Сашуля.

— Наш дом — наш маленький мир. Тебе не понять… Ладно, до завтра!

Подбежав к Ярику, останавливаюсь сзади, приподнимаюсь и закрываю ладонями его глаза.

— Привет!

— Привет, — ловит мои пальцы и поворачивается. Осматривает мои джинсы и футболку. — Как учеба?

— Отлично! — поправляю ворот его водолазки. — Я сдала историю автоматом на пять. Ещё немного и перевод на бюджет у меня в кармане.

Игнорирую сотню взглядов. Быть его — значит ловить их со всех сторон, совершенно этого не желая. Любопытные, иногда завистливые, не всегда добрые. Мне все равно.

— Может, ну эти старания? Я буду оплачивать твое обучение сам.

— И слышать не хочу! — закатываю глаза.

— Вредина… — он морщится и вздыхает, а затем его лицо становится как никогда серьёзным. — Миха звонил. Аня рожает… Поедем к ним, поддержим? Как думаешь?

— Конечно, поедем. — чувствую, как в душе зарождается волнение.

Чтобы добраться до клиники, с которой у Авдеевых заключен контракт, приходится проехать мимо выставки Юлии Загорской.

Я с интересом разглядываю обновленный вход с колоннами и выбеленный фасад. Осторожно спрашиваю:

— Не хочешь как-нибудь сходить сюда? В смысле, вместе.

— Меня все равно не пустят. — отвечает Яр, коротко посмотрев на меня.

— Что значит «не пустят»?

— То и значит. Я там был только один раз — на открытии, потому что были журналисты. Когда пришел в следующий — сказали, что я в черном списке.

— Уверена, это какое-то недоразумение, Яр. — пожимаю плечами. — Борис Сергеевич никогда бы так не поступил…

— Сашка! — он останавливает, а его глаза опасно сверкают. — Давай не будем ругаться…

— Хорошо, — я вздыхаю и тут же об этом забываю, потому что мы подъезжаем.

Авдеев встречает нас по звонку и проводит в комнату ожидания. Ужасно нервный и дерганный, одетый в специальный хирургический костюм. Какой-то торжественный.