Книга Жестокое сердце Тайги, страница 62 – Лина Коваль

Валя из-за раздачи смотрит на меня с ироничным прищуром.

— Чтобы кашу до конца съел. Приду — проверю.

— Ага…. Доброе утро, Валентина Заботовна.

— Доброе утро, Ярославушка.

Громко ржу, понимая, что кроме нее меня так никто и никогда больше не назовет. Мама — могла бы, но ее больше нет. Кто-то другой просто не осмелится.

Мое веселье быстро сходит на нет, потому что в столовую заходит Авдеев.

Он замечает меня сразу и приветственно поднимает руку. Я киваю и побыстрее закидываю в себя овсянку.

— Выглядишь — пиздец, — говорит он, опускаясь на стул.

Одну ногу медленно вытягивает на выдохе и убирает трость в сторону.

— И тебе привет, дружище! — отвечаю.

— Нет, серьёзно. Ты как будто всю ночь вагоны разгружал. Валя-Валентина — зовет оборачиваясь.

— Чего тебе, Мишутка?

— А Загорский вообще ещё жив? Как считаешь?

— Пациент скорее мертв, — отвечают из-за раздачи.

Следом идет хохот кухонных работников, от которого у меня сводит нижнюю челюсть.

Смотрю на Авдея неприязненно.

Все же хорошо было. На хрена он приперся?

— Болотов попросил тебя поговорить со мной, и ты решил начать с таких бездарных комплиментов? — отодвигаю пустую тарелку.

— Как ты догадался?

— А то я его не знаю…

— Почему ты не сказал, что женился, Яр? — нависает над столом с явной претензией. — Я думал, друзьям о таком сообщают в первую очередь.

— Смотря каким друзьям…

— Сука, — он усмехается и откидывается на спинку стула.

Я ем творог, почти не чувствуя кисловатого молочного вкуса, и решаю, что правда надо бы поспать перед вечерней игрой.

Ночью заснуть было трындец как сложно. Первые час-два ворочался. Честно — ждал сообщение от Саши. Совершенно не представлял, какого именно ответа от нее ожидал, но в груди предательски свербело.

Потом — напала бессонница, показавшаяся бесконечностью.

— Мы вчера Сашу твою с Сафоновым на заправке встретили. Сафонов, который баскетболист.

— Так и знал, что хоккей ей никогда не нравился. — пожимаю плечами, но Миха держит серьёзный настрой.

— Не знаешь, что они там делали?

— Вероятно, заправлялись?

— Неправильный ответ. Они там беседовали в уголочке с кофе. Очень мило…

— Пока ничего противозаконного не вижу. — Опускаю взгляд на ладонь, сжимающую ложку до побелевших костяшек.

— Да, правда… я в этих бабских штуках ничего не понимаю, а вот Анюта разглядела, что жена твоя… Пиздец.

— Что? — спрашиваю чуть громче.

— Меня до сих выносит с того, что ты не сказал нам…

— Дыши ровнее. — приступаю к чистке вареного яйца.

— Короче, Аня сказала, что Саша выглядит измученной и несчастной. Очень из-за этого расстроилась.

— У твоей жены с беременностью дар ясновидения открылся? Не знал, что твой член такой чудодейственный.

— Перестань вести себя, как идиот!

— А ты перестань указывать, как мне себя вести. — бросаю яйцо на тарелку. Пожрал, твою мать. — Ты ни хрена не знаешь.

— Может, я чего-то и не знаю, но то, как ты себя ведешь сейчас, закрывшись здесь ото всех и убивая связки, наводит лишь на одну мысль — ты прячешься оттого, что сам натворил.

— Не смеши, — хватаю чай и обжигаю горло.

— Прячешься, Яр. Мы тебя таким никогда не видели. Но самое в этом интересное, что девчонка и правда в тебя влюбилась. Ты поступил с ней мерзко. Водил ее за нос…

— Не неси бред. Она быстро найдет утешение. Вот уже и Сафонов включился. Пусть его любит… Я ей не подхожу.