Книга Жестокое сердце Тайги, страница 30 – Лина Коваль

— Не-а. — Миха накрывает кругленький живот ладонью. Гладит. Я — смотрю на них как на инопланетян. — Что сказали? Как там наш маленький?

— Все у нас в норме. Врач меня похвалила. Сказала, что я выгляжу прекрасно.

— Я тебе это каждый день говорю. Ты не веришь… Загоняешься по поводу веса…

— Кстати, вес я прибавляю не слишком быстро. Это тоже врач сказала. И вообще… Со спины даже не видно, что я беременна.

Взмахнув волосами, Аня поворачивается и демонстрирует свое «со спины». Талия и правда пока на месте.

— Да? — она хочет подтверждения.

— Ага, — Миха тут же соглашается. — Ни за что бы не заметил…

— Яр? — мое мнение ей тоже надо позарез.

Локоть Авдеева больно заезжает в глаз.

Я смотрю на друга волком.

— Вообще не видно, — уверяю будущую мамочку, расчесывая больное место. — Увидел бы сзади, никогда бы не подумал, что ты в положении…

Полностью удовлетворившись ответами, Аня расцветает и странной походкой поднимается на второй этаж.

— Она ходит как пингвин, — наклоняюсь к другу. — Это ведь сразу заметно…

— Если хочешь жить — молчи, — Авдеев ворчит и снова дико ревнует: — И хватит пялиться на мою жену!

— Больно надо! Будто мне не на кого пялиться… — отвечаю мрачно и вспоминаю высокую грудь Саши во вчерашнем платье.

Ее тонкую талию, стройные ножки и сладкие, манговые губы.

* * *

Игра с «Шахтером» начинается довольно нервно. Может быть, виной тому положение команд в турнирной таблице, а может, то, что их капитан — никто иной, как Ратмир Сагеев.

Я чувствую себя в своей тарелке, и лед под коньками в такт поет. Все привычно: свисток, вбрасывание, гул трибун, который сливается в один сплошной шум.

Взяв упор на обе ноги, прищуриваюсь в глаза бывшему сокоманднику и забираю шайбу себе. На трибуны не смотрю специально. По крайней мере — пытаюсь. Хотя глаза сами скользят в ту сторону.

Снова и снова.

Клюшка зацепляется, в меня на полном ходу въезжает Сагеев. Мы сбиваем борт. Они оба твердые заразы.

— Хули ты встал, Загорский? — ревет Ратмир на адреналине.

— Да так, — нагловато усмехаюсь, поправляя шлем и поднимаю перчатку со льда. — Любуюсь.

— Чем, блядь?

— Сам посмотри. — загадочно киваю наверх.

Там…. Золотая.

Я знаю, где она сидит. Знал ещё до того, как вышел на лед.

Третий сектор, четвертый ряд, у прохода.

Запрокинув голову, мы оба пялимся на Сашу.

На Сашу в моей форме и в моем номере.

Ей все это трындец как идет.

И ее кудряшкам тоже.

— Ах ты урод! — Сагеев пытается заехать мне по морде, но, промахнувшись, снова отправляется прямиком в борт.

— Осторожнее надо быть… — улыбнувшись третьему сектору, уезжаю.

Все-таки, хорошо, что она, помимо того, что до хрена умная, ещё и азартный человек. И желание мое — выполнила.

Саша

Шайба у Тайги. Он отправляет ее девяносто девятому номеру. Кажется, это Кавказ, который ракетой врывается в зону противника и возвращает слаженный пас Тайге.

Я наконец-то останавливаю взгляд.

Высокий рост, широченные плечи, длинные, мускулистые ноги. Коньки словно их продолжение. Этот жестокий вид спорта на самом деле создан для Ярослава Загорского. Или он для него? Как ни крути, они спелись.

— Воу… — ревет толпа, когда Тайгу резким ударом сшибает защитник соперника.

У меня голова кружится.

Каменная стена, ещё вчера нависающая надо мной в кровати, как теннисный мячик врезается в борт. Наверное… это очень больно?