Книга Развод. Пышка и кавказец-мажор, страница 23 – Лина Браун

— Ты ему звонила? — спросила она, имея в виду Эльмара.

— Нет.

— Почему?

— Потому что не хочу выглядеть липкой.

Оля перевела взгляд в потолок. Я промолчала. Мы работали молча до обеда.

В два часа дня дверь открылась, и я подняла голову, ожидая увидеть очередного клиента.

Это был Евгений.

Он зашёл не один — с тем же сопровождающим, что и в субботу, но теперь это был не мужчина. Теперь это были двое. В форме. С нашивками.

Полиция.

Пол качнулся под ногами. Я вцепилась в край стойки обеими руками.

— Марина Андреевна Соболева? — спросил один из полицейских — высокий, с усами, без улыбки.

— Да, — выдавила я.

— Пройдёмте с нами. У нас есть постановление на доставление вас в отдел для дачи показаний.

— По какому делу?

— По заявлению вашего супруга, Евгения Сергеевича Соболева, о том, что вы похитили принадлежащее ему имущество.

Я посмотрела на Женю. Он стоял сбоку, руки в карманах, на лице — застывшая полуулыбка. Его любовницы сегодня с ним не было. Только полиция. И моя растоптанная жизнь.

— Я ничего не похищала, — сказала я.

— Разберёмся на месте, — ответил полицейский. — Пройдёмте. Не устраивайте скандала.

Ольга выскочила из-за стойки.

— Вы не имеете права! Она ничего не делала!

— Девушка, не мешайте работать, — одёрнул её второй полицейский. — Или мы и вас заберём как свидетельницу.

Оля побледнела, но не отступила. Она встала между мной и полицейскими, раскинув руки, как наседка, защищающая цыплёнка.

— Ольга, не надо, — сказала я тихо. — Всё будет хорошо.

— Не будет! Он тебя посадит! — Она ткнула пальцем в Евгения. — Ты, мразь! Ты её полтора года мучил, мало тебе?

— Ольга! — рявкнула я.

Она замолчала. Сжала губы так, что они побелели. Но отошла.

Я сняла фартук, положила его на стойку. Взяла сумку, телефон, ключи.

— Я готова, — сказала я полицейским.

Они кивнули. Евгений улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня в своё время подкашивались колени. Сейчас она вызывала только отвращение.

У двери я остановилась.

— Ты заплатишь за это, — сказала я ему тихо.

— Я уже плачу, — ответил он так же тихо. — Алименты. На тебя. Хотя ты не работаешь.

— Я работаю.

— Скоро нет.

Полицейские взяли меня под локти — не грубо, но твёрдо — и вывели на улицу. У входа стояла машина — серая «Лада» с мигалкой. Меня посадили на заднее сиденье. Евгений сел спереди, рядом с водителем.

Я смотрела в окно на свою кофейню. На Ольгу, которая выбежала на крыльцо и смотрела мне вслед, прижимая руки к лицу. На вывеску, которую я так любила.

Машина тронулась.

— Куда мы едем? — спросила я.

— В отдел, — бросил полицейский с усами. — Там разберёмся.

Я закрыла глаза. В голове одна мысль, как игла: «Эльмар. Где ты?»

Отдел полиции находился в старом здании на окраине. Серые стены, запах хлорки и казённого равнодушия. Меня провели в кабинет, усадили на стул — жёсткий, с отломанным подлокотником. Евгений исчез, полицейские тоже. Я осталась одна в комнате с голыми стенами и видеокамерой под потолком.

Прошло полчаса. Никто не приходил.

Я достала телефон — хотела написать Оле. Не успела. Дверь открылась, и вошёл полицейский с усами, а с ним — незнакомый мужчина в штатском.

— Я следователь Дорохов, — представился он, садясь напротив. — Ваш супруг написал заявление, что вы похитили у него ювелирные украшения на сумму двести тысяч рублей.