Книга Измена. Муж заказал мне любовь, страница 32 – Андрей Левинский, Анна Леви

— Сколько времени займёт?

— Если бы я знала.

— Значит, начни с того, что знаешь.

Я раздражённо выдохнула. Он посмотрел на меня и сразу поднял руку.

— Ладно. Не буду сейчас давать бесплатную консультацию, которую не просили.

Мне стало стыдно. Я сама начала разговор о работе, а он должен был угадать, что мне пока нужно просто порадоваться.

— Я боюсь назвать много, — сказала я. — Они откажутся, и станет ясно, сколько я стою.

— Работа стоит. Не ты.

Я посмотрела на него. Он замолчал слишком резко, словно тоже услышал второе значение своих слов. Мы стояли у книжного, и в пакете между нами шуршала мята.

— Да, — ответила я. — Конечно.

Роман сжал ручки пакета. Я подумала, что сейчас он признается прямо здесь. Вместо этого он спросил, можно ли зайти в кафе ещё на несколько минут.

— Зачем?

— Сядем. Поговорим.

Я посмотрела на небо. С противоположной стороны площади наползала туча, продавцы начали привязывать навесы. Мне захотелось сослаться на погоду, на автобус, на работу. Я услышала себя со стороны раньше, чем сказала это вслух.

— Вечером, — попросила я. — Сейчас мне нужно подумать про музей.

Он ответил не сразу.

— Хорошо. Только вечером я всё-таки расскажу.

Я кивнула и первой пошла к остановке.

* * *

По дороге я набрала в заметках сумму. Стерла, уменьшила, снова стерла. Роман шёл рядом, не пытаясь заглянуть в экран. Я вдруг поняла, что всю жизнь жду чужой реакции даже тогда, когда её ещё физически не может быть.

— Сколько ты берёшь за запись? — спросила я.

Он назвал обычный диапазон и объяснил, от чего зависит цена. Без похвальбы и жалоб. Я представила, сколько таких заказов помещается в девяносто тысяч, и убрала телефон.

— Я что-то не то сказал? — спросил Роман.

— Нет. Я считаю.

Он не мешал. Я снова открыла заметки и вернула первую сумму. К ней добавила расходы на поездки. Цифра стала такой, что захотелось немедленно написать Ирине извинение за наглость.

Я написала иначе: «Пришлю расчёт по этапам в воскресенье».

Роман посмотрел на меня, когда я убрала телефон.

— Получилось?

— Пока получилось не извиниться.

Он улыбнулся. Я сама взяла его под руку, прежде чем успела придумать оправдание. На другой стороне площади гремели пустые ящики, продавцы спешили убрать товар. Мы шли быстрее, но он не стряхнул мою ладонь.

Дождь начался возле автобусной остановки. Сначала на асфальт упали редкие тяжёлые капли, потом продавцы разом стали натягивать плёнку на ящики, и через минуту нас уже загоняло под навес.

Роман молча протянул дождевик.

— Только не говори, — предупредила я.

— Даже не думал.

— У тебя лицо человека, который очень думал.

Он расправил тонкий пластик, придержал капюшон, пока я продевала руки. Пальцы коснулись моей шеи. Я замерла, глядя на мокрую пуговицу его рубашки.

— Волосы зацепились, — сказал он.

— Да.

Он освободил прядь и отступил.

На обратной дороге автобус был почти пустой. Я держала на коленях мяту, Роман — книгу, которую мы всё-таки успели купить. Дождь стучал по крыше. Я прислонилась к его плечу и перестала искать оправдание этому движению.

Он не обнял меня. Только повернулся чуть удобнее, чтобы я не упиралась щекой в шов.

До отеля оставалось двадцать минут. Мне хотелось, чтобы автобус поехал медленнее.

* * *

В номере я сняла промокшие кеды и открыла папку с перепиской. Посмотрела на неё почти с ненавистью. От фотографий экрана не убавилось ни одного слова.