Книга Измена. И с чистого листа, страница 22 – Андрей Левинский

В девять пришёл ответ от Ильи.

«Спасибо, что написали честно. Нагрузку до осмотра колена прекратите. С тренером разберётся клиника. Завтра приходите в 11:30, окно я поставил. Разберём не торт, а то, что произошло до него».

Ни одного слова о калориях. Ни одного требования взвеситься утром.

Я перечитала сообщение и впервые подумала, что завтра пойду в клинику не на наказание.

Илья начал с колена. Попросил пройти несколько шагов, осторожно согнуть ногу и описать боль. Потом позвал врача лечебной физкультуры из соседнего кабинета.

— Острой травмы не вижу, — сказала женщина после осмотра. — Но приседания через боль отменяем. Подберём нагрузку после того, как успокоится сустав.

Илья записал её рекомендации и только затем спросил о зале.

Я пересказала слова тренера. На фразе про вес снова захотелось уменьшить историю: возможно, он просто громко говорил со всеми; возможно, ладонь между лопаток мне показалась толчком.

— Он имел право поправить технику? — спросила я.

— С вашего согласия и безопасным способом. Унижать и давить через боль права не имел.

Илья открыл внутреннюю форму жалобы.

— Я зафиксирую нарушение и передам руководителю направления. Вас переведут к тренеру по адаптивной нагрузке. Первое занятие будет индивидуальным и без доплаты.

— Не надо никого увольнять из-за меня.

— Решение примет руководство после проверки. Вы отвечаете только за точное описание.

Он не произнёс речь о моей смелости. Просто сделал то, что обещал.

— Теперь про торт, — сказала я.

— Сначала сон. Сколько часов?

— Шесть. Один раз проснулась.

— Завтраки?

— Четыре из семи.

— Прогулки?

— Три. Одна закончилась кондитерской.

— Прогулка от этого не исчезла.

Весы стояли у окна. Я ждала, когда он укажет на них. Илья закончил вопросы, предложил взвеситься и отвернулся к монитору, пока я вставала.

Цифра была чуть выше прошлой.

Я замерла.

— Записал, — сказал он тем же голосом, каким отметил давление. — Одежда, вода, цикл и время измерения дают колебания. Оценивать будем динамику за несколько недель.

— Вы не скажете, что я всё испортила?

— Нет. Потому что это неправда.

Я села и рассказала, как ела над коробкой. Илья уточнял последовательность: когда заболело колено, когда появился стыд, когда купила торт, на каком куске заметила вкус. Мои ответы легли в четыре строки.

— Еда помогла пережить первые минуты после унижения, — сказал он. — Потом добавила тяжесть и вину. Это не характеристика личности. Это схема, которую можно менять.

— Вы сейчас как психолог.

— Поэтому я остановлюсь. С эмоциональным перееданием лучше работать у специалиста. Я дам контакт психолога клиники, а здесь мы настроим питание вокруг сложных дней.

Мы разделили неделю на рабочие дни и выходные. Утром я могла взять творог и фрукт, если не успевала готовить. В пятницу вечером, когда чаще звонил Василий, заранее планировала ужин и выключала звук на час. На выходные добавили прогулку с конкретным маршрутом и еду, которую не требовалось заслуживать.

— План должен переживать плохие дни, — сказал Илья. — Иначе это украшение для хороших.

— А если снова торт?

— Тогда вы запишете, что было до него. И придёте. Один эпизод не отменяет лечение.

У двери он протянул направление к психологу.

— Спасибо, что не отчитали.