Книга Запретный берег, страница 35 – Виола Волконская

— Вы танцуете прекрасно, — прошептал он, прижимая меня чуть ближе.

— Спасибо, вы тоже, — ответила она, чувствуя, как щеки заливаются краской. — Ваша маска… она вам очень идет. Почти как родная.

Его смех прозвучал тихо, но в нем было столько тепла.

— А ваша, словно соткана из самой звёздной ночи. Но в ней есть свет. Как и в вас.

Я чувствовала, что знаю этого мужчину… Его маска была как у моего брата, но это точно был не Демис. Он очень напоминал Мишу, но это невозможно. Он отказался от меня и Миша в России. Неужели я так быстро забыла его, что почувствовал притяжение к незнакомцу?!

— Вы, должно быть, очень хорошо знаете мою сестру, раз так говорите о моей маске, — выдавила она, пытаясь проверить его.

Его рука на моей талии напряглась на мгновение, а затем снова расслабилась.

— Ваша сестра… прекрасная женщина. Очень… информативная.

— Информативная? — переспросила я, пытаясь уловить подтекст.

Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моего уха.

— Скажем так, она помогла мне найти самое ценное сокровище в этой удивительной Венеции.

— Кто вы? — выдохнула я, забыв обо всем.

Он тихо рассмеялся, затем резко прижал меня ближе к себе. Во мне что-то щелкнуло. Его смех растаял.

— Я дурак, который отпустил тебя, — прошептал он на русском мне в губы и поцеловал.

Я замерла. Музыка и танцы стали каким-то размытым фоном. Я могла взять себя в руки и прервала поцелуй. Передо мной стоял Миша, он снял маску. Его глаза, знакомые до боли, смотрели с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Он выглядел… другим. Увереннее, решительнее.

— Миша? — прошептала я, не веря своим глазам.

— Здравствуй, Александрина, — его голос был полон эмоций. — Прости, что пришел вот так. Я… я не мог иначе.

Моё сердце сжалось. Все это время боли и грусти — все это вдруг вернулось, но уже с новой силой. А я только начала отпускать и жить дальше.

— Ты… ты здесь? Как? — спросила я, пытаясь собраться с мыслями.

— Я узнал от Маши, где вы остановились, — сказал он, его взгляд не отрывался от моего лица. — Она, конечно, была удивлена, что её непутевый брат решил действовать но… она тоже хотела, чтобы мы поговорили. Я попросил её не говорить, что я еду.

Я была в шоке. Маша… Она помогла ему? Не удивлюсь, если и Демис тут посодействовал. Свахи две блин.

— Ты… ты приехал из-за меня? — спросила я, когда голос дрожал.

— Да, — ответил Миша, и в его глазах мелькнула мольба. — Я понял, что совершил ошибку. Твои слова и действия разбудили меня… они заставили задуматься. Ты не запрет, Александрина. Ты… ты та, кто делает мою жизнь ярче. Когда остался без тебя в пустом доме, то понял, что и в душе чувствую пустоту без тебя. И я не могу тебя потерять.

Он шагнул ко мне, его руки мягко легли на мою талию. Я смотрела на него, на его открытое, полное раскаяния лицо, и чувствовала, как во мне борются старые обиды и новая, робкая надежда.

— Но ты сказал… — начала я.

— Я сказал глупости, — перебил он, его голос был полон решимости. — И я пожалел об этом. Если бы ты не сбежала от меня утром, то на рейс я бы тебя не повёз. Но я поздно это понял, нужно было ещё ночью уверить тебя остаться. Но я дурак, так ничего и не сказал. Я приехал сюда, чтобы сказать тебе это. Чтобы увидеть тебя. И чтобы понять… есть ли у нас еще шанс. Все взвесив, я понял, что ты для меня не запретный берег, а мой остров рая.