Книга Запретный берег, страница 27 – Виола Волконская

— Какая нетерпеливая, — шептал он.

И не стал отступать, пошёл мне навстречу. Резко. До конца. Разрывая меня на части. Я зарыдала в голос от пронзившей боли и вцепилась ногтями в мужские плечи. Миша крепко прижимал меня к себе, прекратив движения.

— Шшш, Лекси, — шептал он целуя мои слезы. — Самое страшное позади. Дальше только наслаждение. Расслабься.

Я постаралась расслабиться. Миша медленно возобновил движения, не до конца проникая. Боль понемногу отступала, под нежные поглаживания Миши, под легкие поцелуи. Я чувствовала как дрожат его руки. Ему приходилось держать себя в руках, пока я вновь привыкала к нему.

Миша терпеливо ждал, когда моё тело переключиться на нужную волну. И когда я не мело двинула бёдрами ему навстречу, он перестал сдерживаться. Плавно вошел до упора и у меня перехватило дыхание. Медленные и осторожные движения нарастали. Осторожность растаяла под напором страсти. Я громко стонала под ним. И моя реакция в дребезги размазала всю сдержанность Миши. Он брал меня как в последний раз. Его руки крепко сжимали мои бедра. Наши поцелуи стали порочнее, словно голодные мы пытались слиться как можно ближе. Когда я получила наивысшее наслаждение, Миша застонал вместе со мной и резко вышел. Я почувствовала как его член пульсирует, извергая тёплое семя на мой живот. В моменте я почувствовала легкое разочарование, мне дико захотелось чтобы он не выходил и кончал внутрь меня. Не знаю как он смог взять себя в руки в последний момент. Я бы не смогла.

Мы тяжело дышали, Миша слегка придавил меня своим весом. Но это была приятная тяжесть. Он привстал и нежно, но с чувством поцеловал меня в губы. Я была готова расплакаться от переизбытка чувств. Мы улыбнулись друг другу.

Миша попросил не двигаться, он отошёл к шкафу и вернулся с полотенцем в руках. Аккуратно вытер с меня остатки нашей близости. Затем поднял меня на руки и отнёс в душ. На этом наша страсть не закончилась. Аппетит Миши был неутолим.

Эта ночь была нежной и яростной одновременно. Мы говорили телами то, что запрещали себе говорить словами. Были только стоны, поцелуи и ощущение единства, которое стирает все границы. Когда рассвет начал окрашивать небо в розовый цвет, мы лежали, сплетенные конечностями, дыша в унисон.

Миша уснул первым, крепко обняв меня. Я смотрела на его спокойное лицо и понимала, что люблю его. Безумно, безнадежно, неправильно. Но он не готов к этому. Для него это было преступлением против совести, даже если тело требовало обратного. Если я останусь, он начнет себя винить, ненавидеть себя за слабость. А я не хочу быть причиной его саморазрушения.

Я осторожно высвободилась из его объятий. Каждое движение причиняло боль, но я терпела. Привела себя в порядок, собрала оставшиеся вещи.

На тумбочке рядом с его телефоном я оставила записку.

«Миша, спасибо за эту ночь. Она была прекрасной. Но ты прав в одном — мы разные. Ты не хочешь отношений, а я не хочу быть тайной или ошибкой. Не ищи меня. Я ухожу, чтобы ты мог жить спокойно. Прости, что не послушалась. Прости, что соблазнила и нарушила твоё единение в берлоге.

Твоя Александрина.»

Поцеловав его в последний раз в уголок губ, я вышла из комнаты. Дом встретил меня тишиной. Меня уже ожидало такси. В аэропорт мы доехали без пробок, я быстро прошла контроль и ожидала, когда будет посадка. Время текло незаметно, я не обращала внимание на суету вокруг.