Книга Запретный берег, страница 18 – Виола Волконская

— Миш, потанцуем? — неожиданно предложила я.

Он замер, посмотрел на меня, затем на танцпол.

— Я не танцую.

— А я танцую, — я встала, взяла его за руку. — Один танец.

Он посмотрел на мою руку, затем на мое лицо. На секунду мне показалось, что он согласится. Но тут он покачал головой.

— Нет.

— Почему? — я наклонилась ближе, позволяя волосам упасть на плечо. — Боишься, что я окажусь лучше тебя?

— Боюсь, что ты окажешься слишком хороша, — тихо произнес он, и в его голосе прозвучало что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

Но тут же он отпустил мою руку и откинулся на спинку дивана, снова надевая маску безразличия.

— Иди танцуй. Я посмотрю.

Я смотрела на него долгую секунду, затем развернулась и пошла на танцпол. Но теперь я танцевала для него. Каждое движение бедер, каждый поворот, каждый взгляд в его сторону — всё это было для него.

И я видела, как он смотрит. Как его пальцы сжимают стакан так, что белеют костяшки. Как он отводит взгляд, но тут же возвращает его обратно. Как он борется с собой.

И я знала: сегодня ночью лед треснет окончательно. Или я привяжу этого дурака к кровати и поцелую его сама.

Ко мне в танце присоединился молодой парень — чуть выше меня, с растрёпанными светло-русыми волосами, падающими на лоб. Его движения были завораживающими: плавными, но резкими, как будто он предугадывал каждое моё движение, будто мы давно танцевали вместе, как по старой памяти. Я подмигнула Мише, сидящему неподалёку, скрестившему руки на груди и хмурившему брови. Он наблюдал за мной из-под тяжёлых век, как будто ждал, когда ему скажут «фас». Я улыбнулась парню лёгкой, игривой улыбкой. И позволила музыке поглотить нас обоих.

Он действительно чувствовал меня. Наше тело двигалось в такт, как будто мы единое целое, не просто партнёры, а одно дыхание, одна волна. После одного особенно страстного поворота он внезапно наклонил меня назад, его лицо оказалось так близко к шее, что я почувствовала его дыхание. Тёплое, слегка дрожащее, как будто он тоже задержал дыхание. Казалось, он хочет поцеловать меня прямо здесь, на шее, под гулкий бит, но вместо этого резко поднял меня обратно и прижал к себе. Мой длинный хвост взметнулся вверх, как живой, и я рассмеялась от неожиданности, от восторга, от того, как всё внутри меня вспыхнуло.

— Спасибо за танец, — произнёс он, галантно беря мою руку и целуя кончики пальцев. Губы коснулись кожи, лёгкое, почти болезненное ощущение.

— Это было волшебно, спасибо, — ответила я, ещё не успев отдышаться, голос дрожал от волнения.

— О, за тобой пришли, — усмехнулся он, кивнув куда-то за мою спину, и растворился в толпе, оставив после себя лишь лёгкий шлейф дорогого парфюма — древесный, с оттенками ванили и чего-то тёмного, запретного.

Я обернулась, недоумённая, и буквально столкнулась нос к носу с Мишей. Его взгляд был тяжёлым, глаза потемнели, как будто в них собрались грозовые тучи. Челюсть была плотно сжата, кожа на висках напряжённо блестела. Он не сказал ни слова, только шагнул вперёд, выхватил меня из танца, как будто я была чужая, ненужная в этом месте.

— Мы уходим, — отрезал он.

— Иди, — выпалила я, сердце бешено колотилось. — Я ещё хочу танцевать!

— Дома дотанцуешь, крошка, — рявкнул он, голос звенел сквозь грохот музыки, угрожающе, как удар по барабану.