Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 91 – Ксения Чернова

— Да.

— И это не обещание.

— Да.

— Но и не ошибка.

Я коснулся её руки.

— Нет. Не ошибка.

Алина долго смотрела на наши пальцы. Потом переплела их сама.

— Завтра я снова буду командиром.

— Я знаю.

— Возможно, строже, чем сегодня.

— Верю.

— Возможно, буду злиться.

— Тоже верю.

— Возможно, мне потребуется время, чтобы не превратить это в проблему отряда.

— Я дам вам время.

Она усмехнулась.

— Вы говорите так, будто оно у нас есть.

И тут оба замолчали.

Потому что это была правда. Времени почти не было. Три жетона уже лежали у меня на столе. Закрытый вечер наставника теперь был открыт. Лидия временно закрыла проверку, но предупреждала о финале. Алина только что признала желание, но не дала жетон, не включила его в протокол, не сделала выбор официальным. Между личным и служебным оставалась тонкая перемычка, и завтра по ней придётся идти всем.

— Мне нужно уйти, — сказала Алина.

— Да.

Она не встала сразу. Сначала ещё раз поцеловала меня — коротко, глубоко, уже без прежней дрожи, но с тем же огнём. Потом поднялась, взяла с парапета галстук и командирский браслет. Галстук завязала не сразу. Несколько секунд держала его в руках, глядя на красную ткань, будто решала, тяжёлый это знак или спасительный. Потом всё-таки завязала. Узел получился не таким идеальным, как обычно. Она заметила, но не поправила.

— Товарищ Воронцов, — сказала она уже другим голосом. Мягче служебного, но всё ещё командирским.

— Товарищ Северова.

— До утреннего сбора.

— До утреннего сбора.

Она ушла.

Я остался на террасе один.

Павильон “Ласточка” тихо светился вокруг меня. Дом образцовой смены. Построенный за сутки из пыли, старых ящиков, Вериных проводов, Нининых трав, Марининых фонарей, Зоиных плеч, Лидиных правил пространства, Алиной воли и моего слишком позднего понимания, что даже в утопии люди не перестают быть людьми. Они всё равно ревнуют. Боятся. Опаздывают. Хотят быть первыми. Стыдятся желания. Прячутся за долг. Только здесь им дают инструменты не превращать это в грязь.

Утром нас разбудили не трубой.

Нас разбудил общий сигнал дирекции.

Я вышел из павильона раньше назначенного времени и сразу понял: что-то случилось. На центральной террасе уже собирались отряды. Люди говорили тише обычного. У флагштока стояли директор “Артека-2”, Лидия Орлова, двое сотрудников администрации и Алина Северова — снова безупречная, с ровным галстуком, собранной косой и лицом командира, которое ничего не выдаёт. Только я знал, как это лицо выглядит ночью, когда броня на несколько минут перестаёт быть необходимой.

“Красная Заря” собралась быстро.

Зоя подошла ко мне первой.

— Выглядите так, будто спали три минуты и думали четыре часа.

— Почти.

Вера глянула на Алину, потом на меня.

— Утром пахнет не электрикой, а проблемой.

Марина, обычно готовая пошутить, молчала. Нина стояла рядом с ней, спокойная, но очень внимательная. Лидия у флагштока не смотрела на меня. Это было хуже, чем если бы смотрела.

Директор поднял руку.

— Товарищи участники смен, внимание. Сегодня утром администрация “Артека-2” получила внеплановое уведомление из Центрального комитета программ восстановления и семейно-трудовой гармонии. В дом отдыха направлена правительственная комиссия.

По отрядам прошёл тихий шум.

Алина не шелохнулась.