Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 37 – Ксения Чернова

— Запишу.

— Второе: если вы думаете о романтике в момент захвата, вы уже лежите.

— Это тоже записывать?

— Это особенно.

Она подала руку. Я взял. Она помогла подняться, и на этот раз не отпустила сразу.

— Ещё.

Второй раз я продержался дольше. На полсекунды. Третий — ещё дольше. Четвёртый раз сумел уйти с линии, и Зоя одобрительно хмыкнула. Пятый раз она усилила темп, и меня снова приложило к мату. За стеклом кто-то из девушек наблюдал; я краем глаза видел Марину, которая явно наслаждалась зрелищем, Веру с чашкой, Нину с тревожным вниманием, Алину у двери. Лидия стояла чуть в стороне и смотрела так, будто каждая наша связка была не спортом, а текстом, который она умела читать.

Постепенно стыд ушёл. Остались дыхание, пот, мат, движение, руки Зои, её голос у самого уха, короткие команды: “Не туда”, “Вес ниже”, “Не спорьте с захватом”, “Дышите”, “Вот так”, “Лучше”. Моё тело, ещё вчера чужое, начинало отвечать. Не идеально. Не героически. Но живо. Я учился не побеждать Зою, а не исчезать под её силой. Это оказалось странно важным.

— Стоп, — сказала она после очередной связки. — Вода.

Я сел на край мата, тяжело дыша. Зоя присела рядом, протянула бутылку. Плечи у неё блестели от пота, волосы выбились из хвоста, на щеке была красная полоска от случайного касания. Она выглядела не менее соблазнительно оттого, что не пыталась быть соблазнительной. Наоборот. Вся её привлекательность была в том, что она принадлежала себе: своей силе, своему телу, своему делу. И если когда-нибудь она решит приблизиться к мужчине не как инструктор, а как женщина, это будет не уступка и не каприз. Это будет выбор человека, который привык выбирать точно.

— Почему вы согласились? — спросила она.

— На проверку?

— Да.

— Потому что вы дали возможность отказаться.

Она посмотрела на меня внимательно.

— Хороший ответ.

— Опять неправильный?

— Нет. Этот хороший.

Мы вернулись на мат.

— Теперь без учебного темпа, — сказала Зоя. — Я не буду бить и не буду делать болевые. Только захват, вывод из равновесия, удержание. Ваша задача — не победить. Выдержать и найти момент для выхода.

— Если не найду?

— Значит, признаете удержание. Это тоже не смерть.

Она шагнула ближе.

Началось.

На этот раз Зоя двигалась совсем иначе. Не демонстрационно, не медленно, не обучающе. Она стала потоком силы. Захват за плечо, шаг, разворот, давление корпусом. Я ушёл с линии, почти правильно, но она тут же сменила угол. Моя рука оказалась заблокирована, её плечо — рядом с моим, бедро — у моей ноги, дыхание — у шеи. Я попытался сопротивляться силой, и она мгновенно наказала: не болью, а тем, что мой собственный рывок уложил меня ниже.

— Не толкайтесь с морем, — сказала она. — Оно больше.

Я выдохнул, сменил направление, сумел высвободить руку. Она улыбнулась прямо во время движения.

— Вот.

Секунда — и я снова потерял равновесие.

Мы падали вместе, но Зоя контролировала падение. Мат принял спину мягко. Она оказалась сверху, удерживая меня плечом и бедром, одна рука блокировала моё запястье, другая упиралась рядом с головой. Всё остановилось.

Точнее, остановилось движение.

Остальное — нет.

Я слышал наше дыхание. Слишком близко. Слышал шум купален за стеклом, ставший далёким. Чувствовал тяжесть её тела не как грубое давление, а как живую, сильную, контролируемую близость. Её лицо было совсем рядом. Капля воды сорвалась с пряди волос и упала мне на щёку. Зоя не отстранилась. Смотрела прямо, и в её глазах уже не было только спортивной проверки. Там появилось что-то более тёмное, горячее, внимательное. Не обещание. Не разрешение. Вопрос.