Книга Последний Хранитель Империи 3, страница 8 – Сергей Орлов

Хасан бросился к колоколу, чтобы подать сигнал тревоги, но застыл на полпути. За первым кораблём показался второй, третий… Он принялся считать, но сбился после двенадцатого. Такой пиратской флотилии Аль-Мина не видела за всю свою историю.

С внезапно одеревеневшими ногами старик всё же добрался до колокола и ударил в него что было сил. Набатный звон разнёсся над портом, и мгновенно сонная утренняя идиллия превратилась в панический хаос. Хасан знал, что городу не выстоять против такой армады, но можно было успеть эвакуировать хотя бы женщин и детей… Поэтому он продолжал бить в колокол, пока на горизонте медленно вырастала смертоносная голубая армада.

На палубе флагмана «Морской дьявол» Австралиец стоял, широко расставив ноги, словно врастая в корабль. Ветер обдувал его лысую голову, испещрённую шрамами, делая похожей на полированное боевое оружие. За две недели в нём произошла странная перемена — не внешняя, а внутренняя. Глаза, прежде холодные и расчётливые, теперь горели лихорадочным блеском одержимости.

Вместо привычной капитанской одежды его могучая фигура теперь была облачена в голубую мантию, перехваченную серебряным поясом, расшитым странными символами. На груди выделялся недавно отлитый медальон с изображением акулы — точная копия артефакта, который признал русского мага. Австралиец постоянно касался этого медальона, словно проверяя, на месте ли он, и каждый раз его губы искривлялись в подобии улыбки, холодной и пугающей даже видавших виды членов его команды.

— Приготовить корабли к боевому построению, — произнёс он, и его голос, усиленный Покровом, разносился над водой, достигая даже самых дальних судов флотилии. — Сегодня мы преподадим урок трусам и лицемерам. Тем, кто думает, что может отсидеться в стороне, пока другие проливают кровь. Тем, кто отказался признать власть Синего Демона.

Одноглазый Джек, старый боцман, нервно покосился на капитана. С того дня, как Австралиец встретился с русским магом, он изменился. Стал одержимым, фанатичным. Подавил попытку мятежа с невиданной жестокостью, перебив четверть собственной команды. А теперь вёл свой флот к нейтральному порту, который не поддерживал ни Мурада, ни Фахима.

— Капитан, — осторожно начал Джек, — в Аль-Мине много мирных жителей. Может, стоит ограничиться захватом кораблей Фахима?

Австралиец медленно повернулся к нему, и Джек отшатнулся, увидев его глаза — серебристо-голубые, с вертикальными зрачками, как у акулы.

— Нейтралитет — это трусость, Джек, — голос капитана был спокоен, что делало его ещё страшнее. — Трусость заслуживает только презрения. Нет нейтральных кланов. Есть те, кто с нами, и те, кто против нас. И последние должны быть стёрты с лица земли.

— Но дети, женщины…

— Их судьба меня не волнует, — отрезал Австралиец, и серебристая аура его Покрова вспыхнула ярче. — Те, кто согласится присягнуть Синему Демону, выживут. Остальные умрут. Таков мой закон, Джек. И мы — те, кто приведёт его в исполнение.

Он отвернулся, сигнализируя, что разговор окончен, и Джек отступил, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Капитан не всегда был таким. Жестоким — да, безжалостным к врагам — конечно. Но никогда прежде он не говорил с такой леденящей уверенностью о массовом убийстве мирных жителей и не требовал присяги какому-то Синему Демону. Это было… пугающе.