Книга Последний Хранитель Империи 3, страница 113 – Сергей Орлов

Пираты хлынули на борт, и началась резня. Не бой — именно резня. Команда торговца, набранная из рыбаков и портовых грузчиков, не имела ни шанса против людей, которые убивали каждый день своей жизни. Крики, хруст костей, мокрый звук клинков, входящих в плоть. Через три минуты на палубе не осталось никого живого, только трупы и кровь, стекающая в шпигаты.

Второй беглец — военная галера с двумя рядами вёсел — попытался протаранить блокаду. Отчаянный манёвр, самоубийственный. Гребцы налегали на вёсла с силой обречённых, и судно неслось к просвету между пиратскими кораблями, набирая скорость.

Австралиец усмехнулся и поднял руку.

Магические снаряды обрушились на галеру одновременно с трёх кораблей. Огненные шары, сгустки чистой энергии, ледяные копья толщиной в человеческое бедро. Первый залп снёс надстройку и разбросал рулевых по воде кровавыми ошмётками. Второй пробил днище в трёх местах. Третий поджёг паруса, и огонь моментально перекинулся на палубу, на снасти, на людей.

Галера превратилась в плавучий костёр. Гребцы, прикованные к скамьям, выли и бились в цепях, пытаясь вырваться, пока пламя пожирало их заживо. Кожа лопалась, волосы вспыхивали, глаза лопались от жара. Те, кому посчастливилось не быть прикованными, прыгали за борт, но пираты расстреливали их в воде, как уток на охоте. Развлечение после боя.

За полчаса порт превратился в кладбище.

Дым поднимался к небу чёрными столбами, такими густыми, что заслоняли солнце. Обломки кораблей плавали повсюду, вперемешку с телами, с обрывками парусов, с грузом, который уже никому не достанется. Вода в бухте стала бурой от крови и чёрной от сажи. Запах — невыносимая смесь гари, горелого мяса, соли и дерьма — забивал ноздри, и даже бывалые пираты морщились и сплёвывали за борт.

Одноглазый Джек первым заметил маленькую лодку.

Она пробиралась вдоль скалистого берега, прячась в тени утёсов, стараясь быть незаметной среди хаоса. В лодке сидел человек в богатых одеждах — парча, золотое шитьё, характерный головной убор. На расстоянии его вполне можно было принять за самого Фахима, удирающего с тонущего корабля.

— Капитан! — рявкнул боцман, тыча пальцем в беглеца. — Главная добыча уходит!

Австралиец развернулся, и его глаза вспыхнули азартом хищника, увидевшего раненую жертву. Он выкрикнул команду, и флагман начал разворот — плавный, стремительный, невозможный для такого массивного судна. Покров Акулы распространился на весь корабль, превращая его в продолжение капитанского тела, и судно рвануло к лодке, рассекая воду острым носом.

Беглец попытался уйти к открытому морю, но куда там. Флагман отрезал его от спасения за считанные минуты, нависая над утлой лодчонкой как гора над холмом.

Австралиец прыгнул вниз сам. Не послал людей — сам. Приземлился на нос лодки с грацией огромной кошки, и судёнышко опасно накренилось под его весом. Человек в богатых одеждах упал на колени, закрыл голову руками и завыл — тонко, жалобно, совсем не так, как должен выть правитель.

Австралиец схватил его за шиворот и рывком поднял на ноги. Сорвал головной убор. Уставился в лицо.

И выругался так, что даже его матросы, слышавшие всякое, восхищённо присвистнули.

Не Фахим. Двойник. Какой-то ряженый слуга, которого обрядили в хозяйские тряпки и отправили на убой в качестве приманки. Бедняга трясся так, что зубы стучали, и бормотал молитвы, путая слова от ужаса.