Книга Последний Хранитель Империи, страница 29 – Сергей Орлов

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок:

— Вы пытаетесь сказать, что мой Покров какой-то… древний? Из тех времён?

— Не совсем, — она покачала головой. — Скорее, аномалия. Мутация, возможно. Что-то, что не укладывается в рамки существующей системы. И именно поэтому, — она понизила голос, — некоторые члены Совета считают таких магов опасными. Вот они и прислали Корнилова, чтобы тебя проверить.

— А вы? — я внимательно посмотрел на неё. — Вы тоже считаете меня опасным?

— Я считаю тебя невероятно интересным, — она улыбнулась, и в её глазах загорелся исследовательский огонёк. — Феноменом, который нужно изучать, а не уничтожать. Возможность работать с таким Покровом выпадает раз в несколько поколений.

— Зачем вы мне помогаете? — спросил я. — Что вы от меня хотите получить?

Вершинина наклонилась ближе, и её голос стал еле слышным:

— Правду, Арсений. Я хочу раскрыть тайну твоего Покрова. Понять, что он такое. Как он работает. И может ли он раскрыть нам секреты древней магии, утраченные многие тысячелетия назад.

Она выпрямилась и заговорила уже обычным голосом:

— Завтра, после заседания, найди меня. Я оформлю необходимые документы, и ты станешь моим помощником. Будешь помогать с исследованиями, разбирать архивные документы, проводить эксперименты… и попутно мы будем изучать твой Покров.

— А если Корнилов не одобрит? — спросил я, не совсем доверяя её плану.

— Академия обладает определённой автономией, — хитро улыбнулась Вершинина. — Даже Совет Двенадцати не может диктовать, кого профессорам брать в помощники. К тому же, — она понизила голос, — не все члены Совета согласны с политикой Корнилова. У меня есть… друзья в высоких кругах.

Я кивнул, чувствуя странную смесь эмоций — недоверие, любопытство и какое-то дикое, необъяснимое воодушевление.

— Только будь осторожен, — предупредила Вершинина. — Пока мы не разберёмся в природе твоего Покрова, лучше не привлекать к себе лишнего внимания. Никаких экспериментов без моего присмотра. Никаких разговоров о том, что я тебе рассказала. Особенно с твоими друзьями.

— Даже с Ритой? — нахмурился я.

Вершинина замешкалась лишь на мгновение:

— Особенно с ней. Маргарита дочь члена Совета. Мы не знаем, кому она может передать информацию, даже не желая тебе зла.

Это было неприятно слышать, но в её словах был резон.

— Хорошо. — Уже у двери я остановился и обернулся: — Профессор, а что если… что если мой Покров действительно какой-то особенный? Что, если это не просто аномалия?

Вершинина долго смотрела на меня, словно раздумывая, сколько мне можно рассказать.

— В истории Академии, — наконец произнесла она, — было несколько случаев… необычных Покровов. Они никогда не документировались официально. Эти студенты исчезали, а все материалы о них пропадали из архивов. Словно их никогда и не существовало.

Она подошла ко мне и прошептала:

— И пожалуйста, Арсений, постарайся не влипать в неприятности, пока мы со всем не разберемся.

А вот это, госпожа профессор, было практически невыполнимо.

Я стоял у дверей зала заседаний, сжимая в руках свое академическое личное дело — толстую папку, заполненную в основном докладными и выговорами. «Отличительная черта выдающегося студента», как я любил шутить.

Прошло около часа с начала заседания комиссии. Час, в течение которого моя судьба взвешивалась на весах академической справедливости. Точнее, на кривых весах, где на одной чаше лежал я со своим дефектным Покровом, а на другой — авторитет Корнилова и его четкое убеждение в бесполезности моего дальнейшего обучения.