Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 5, страница 119 – Сергей Орлов

Лёха неуверенно сел на край кровати. Его мышцы ныли после избиения, но куда сильнее болело уязвлённое самолюбие. Будь он в полной силе, эта женщина и её марионетки давно превратились бы в кровавые кляксы на асфальте. Но сейчас… сейчас он мог только ждать, восстанавливаться и планировать.

— Сними свои протезы, — внезапно попросила Эхо, садясь рядом с ним на кровать.

— Что? — он напрягся, инстинктивно отодвинувшись.

— Протезы, — она указала на его металлические руки. — Я хочу увидеть, что под ними.

Лёха застыл в нерешительности. Его протезы были частью его, его оружием и защитой. Эти куски металла были его последней линией обороны, его способом взаимодействовать с миром, не полагаясь только на телекинез. А сейчас она просила его добровольно обезоружиться.

— Не бойся, — голос Эхо неожиданно звучал мягко, почти успокаивающе. — Я не причиню тебе вреда. По крайней мере, не сейчас.

В её последних словах проскользнула угроза, но странным образом Лёха не почувствовал страха. Только усталость и странное оцепенение, словно все эмоции выгорели, оставив лишь пустую оболочку.

Он медленно расстегнул крепления на левой руке — щелчки металла, скрип пружин, глухое клацание самодельных механизмов. Протез отсоединился, обнажая культю чуть ниже локтя. Затем он проделал то же самое с правой рукой. Движения были механическими, отработанными, но в присутствии постороннего они казались неловкими и болезненно-интимными.

Когда протезы легли на прикроватный столик, Лёха почувствовал себя обнажённым сильнее, чем если бы с него содрали всю одежду. Беспомощным. Уязвимым.

Эхо жадно впилась взглядом в его культи. В её глазах горело странное, нездоровое любопытство вперемешку с чем-то непонятным.

Её пальцы — длинные, с неестественно ухоженными для постапокалипсиса ногтями — медленно поднялись и осторожно коснулись шрамов на его правой культе. Прикосновение было лёгким, почти неощутимым, но от него по позвоночнику Лёхи пробежала дрожь.

— Как это случилось? — спросила она, не отрывая взгляда от его искалеченных рук. Её голос звучал хрипло, словно ей не хватало воздуха. — Только не ври мне…

Лёха напрягся. Это был вопрос, на который он всегда отвечал выдуманной историей. Правда была слишком унизительной.

— Я недооценил одну псионичку, — ответил он сухо, глядя не на Эхо, а куда-то сквозь стену. — Думал, что она будет лёгкой добычей и… ошибся.

Пальцы Эхо продолжали скользить по его шрамам, словно слепой, читающий текст на языке Брайля. Лёха не останавливал её, хотя каждое прикосновение отдавалось болезненным спазмом где-то глубоко внутри. Не физической болью — другой, той, что разъедает душу.

— Это была Танк, — добавил он, чувствуя странное облегчение от того, что наконец говорит правду. — Она отрубила мне руки топором, когда я попытался… взять то, что она не хотела давать. — Он горько усмехнулся. — Я тогда только обрел свои способности и думал… думал, что в новом мире без правил я могу получить всё, что захочу.

Эхо придвинулась ближе. Она теперь сидела почти вплотную, всё ещё поглаживая его культи. Её дыхание стало чаще, прерывистей, а в глазах разгорался какой-то нездоровый огонь.

— Ты выжил, когда должен был умереть, — прошептала она, и в её голосе звучало что-то похожее на благоговение. — И стал сильнее через боль. Через унижение. Через потерю.