Книга Лекарь в мире ЗОМБИ 5, страница 101 – Сергей Орлов

Я услышал разговор двух мужчин. Они обсуждали план зачистки территории от мертвецов, но их речь звучала странно. Никаких эмоциональных восклицаний, метафор, шуток. Только факты, цифры, вероятности. Язык, лишённый всего человеческого.

— Даже дети в этом обществе адаптированы, — продолжила Ксалфа.

На экране группа детей лет десяти тренировалась с ножами. Один из них порезался — достаточно глубоко, чтобы кровь хлынула на пол. Ни слёз, ни паники. Мальчик просто зажал рану и продолжил упражнение.

— И знаешь, что самое интересное? — Ксалфа развернула перед нами детализированную статистику, висящую в воздухе. Графики, диаграммы и числа, от которых перехватывало дыхание. — Их выживаемость в 2,7 раза выше, чем в любом другом поселении на планете. Посмотри на эти цифры: смертность при вылазках — 3%, потребление ресурсов на человека — минимальное, производительность — максимальная. У них нет депрессии, нет паники, нет иррациональных самоубийств. Никто не идёт на бессмысленный героизм, никто не жертвует собой ради других, никто не тратит драгоценное время на слёзы и горе.

Она провела рукой по воздуху, и появилась проекция будущего: через пять лет, десять, пятьдесят. Обычные человеческие поселения медленно угасали, а эти — разрастались, колонизировали новые территории, восстанавливали технологии.

— Расчёты неумолимы, — продолжила Ксалфа с каким-то холодным восхищением. — То, что вы так цените — любовь, сострадание, сопереживание — всё это роскошь, непозволительная в условиях выживания вида.

Я всматривался в диаграммы, плавающие в воздухе, но, честно говоря, не понимал и половины отображаемых данных. Символы, графики, обозначения — всё выглядело чуждым, нечеловеческим.

Ксалфа проследила за моим взглядом и внезапно поморщилась, словно заметила что-то неприятное.

— Впрочем, не всё так идеально в этом эксперименте, — она указала на один из графиков с резко падающей красной линией. — Вот главная проблема Эмпатикуса. Они рациональны, организованы, но псионические способности у них развиваются крайне слабо.

— Почему? — я заинтересовался, вспомнив, как сильно моя ярость усиливала Поглощение.

— Действие Сафара — а именно он даёт людям псионические способности — сильно завязано на эмоциональном фоне носителя, — пояснила Ксалфа. — Мы обнаружили, что без эмоционального триггера псионические способности развиваются медленнее и остаются значительно слабее.

— То есть, нужны сильные чувства? — я невольно вспомнил, как пульсировала тёмная энергия, когда меня охватывала ярость или страх.

— Именно, — кивнула она. — Любовь, ненависть, страх, отчаяние — все эти эмоции как катализатор для псионических способностей. Без них… — она сделала неопределённый жест. — Псионики Эмпатикуса технически достигают высоких уровней, но их реальная мощность в бою оставляет желать лучшего. Они… эффективны, но не впечатляющи. Поэтому эксперимент, скорее всего, будет признан неудовлетворительным, несмотря на высокую выживаемость.

— Они просто перестали быть людьми, — я не мог скрыть отвращения и странного страха, поднимающегося изнутри. — Там, в Австралии… это уже не мы, а что-то другое… что просто носит человеческую оболочку.

— Я бы не была так категорична, — возразила Ксалфа. — Они эволюционировали и перешли некоторую грань. Но эволюция — сложный процесс, и иногда приходится жертвовать одними качествами ради других. В перспективе ста лет планомерного развития менно эта модификация человека могла бы стать доминирующей на планете.