Книга Мажор в школе магии 1, страница 30 – Сергей Орлов

— Согласен, Пушистик, — я почесал шейку моему защитнику, — у этого идиота действительно жутко пахнет изо рта. Я бы тоже врезал, но ты меня опередил.

Из-за спины Коли послышались женские смешки. Что окончательно вывело бедного парня из состояния равновесия.

— Молись, сука!!! — процедил он. — Ты тут недели не продержишься, это я тебе обещаю!

Следом он вытер кровь с щеки и, махнув напоследок мантией, удалился внутрь замка. Я же задумался над тем, что вход на факультет проклятий мне теперь точно закрыт. Мне такой тип людей знаком: один раз перейдешь дорогу и все, станешь врагом на всю жизнь. Злопамятные, сволочи. Даже не представляю, каково это — жить в состоянии постоянной ненависти.

— А это вообще кто? — удивился Ярик. Он-то находился в отключке во время наших вчерашних разборок, потому вообще не понимал, чего этот студент от нас хочет.

— Да идиот один. Сказал, что студенты желтого факультета во всем уступают черным. Ну а я, в свою очередь, не смог промолчать.

— Чтооооо⁈ — возмутился парень. — Да на нас вообще-то мир держится! Да мы…

— Знаю, друг, знаю… — я хлопнул Ярика по плечу и указал в сторону входных дверей. — Поэтому предлагаю пойти и доказать, что мы лучшее, на что могла рассчитывать эта школа!!!

Фамилия Лазаревых была одной из самых известных в Новгородской Империи. И дело не только в одном из лучших дуэлянтов современности, Прохоре, но и в его сыне — Алексее Лазареве. Тот считался настоящим гением боевой магии, но при этом заканчивал факультет проклятий. Позже отец стал самым молодым командиром отряда Демоноборцев, получив эту должность всего в двадцать четыре года. А уже в двадцать восемь Лазарев младший занял кресло начальника отдела нейтрализации прорывов.

Многие считали, что с годами он бы превзошел своего отца и на дуэльном поприще, но случился Новгородский прорыв, во время которого он отдал свою жизнь, чтобы запечатать душу Аббадона в моем еще юном тельце. Вместе с ним погибла и моя мама — Екатерина. Она тоже была невероятно талантливой магиней, но уже в области целительства. Собственно, они с отцом и познакомились при поступлении на факультет проклятий, и с тех пор не расставались ни на день. Даже смерть нашли практически в одно мгновение, как и пообещали друг другу во время прочтения брачных клятв.

Дед не любил разговаривать на эту тему. Возможно потому, что именно он обучил отца могущественному заклинанию, способному запечатать Высшего Демона. Изначально предполагалось, что Аббадона поместят в уже подготовленного смертника, готового принять свою участь, но отец почему-то выбрал меня в качестве сосуда. Может, просто доработал заклинание, а может изначально знал, что мое тело выдержит подобную нагрузку.

Само собой, что и на меня поначалу возлагались большие надежды. Еще в детстве многие представители крупных семей приезжали к нам домой и пытались свести со мной своих детей. Чтобы подружились, пообщались или, еще лучше, сделали наметки на будущие более тесные взаимоотношения.

Но все они уезжали предельно разочарованными. Кто-то из-за не слишком дружелюбного характера деда (после смерти своего сына он почти семь лет ходил мрачнее тучи), другие из-за того, что я не демонстрировал никаких экстраординарных способностей: не был лучшим в учебе или дуэльном клубе, ни капли не интересовался общественной деятельностью или политикой, и не проявлял никаких талантов в целительском мастерстве. В общем, держался где-то посередине и не отсвечивал, как всегда советовал мне Прохор.