Книга Обольстительное пламя, страница 44 – Эйдзи Нацубара

— Нельзя же ходить в таком неопрятном виде: в храм заходят маленькие дети. Прикройтесь, пожалуйста, – посетовал он и поправил ей ворот.

У девушки от неожиданности аж глаза чуть не вылезли из орбит.

— Уверен, вы не от хорошей жизни так запачкали руки. Не буду заставлять вас изливать передо мной душу, но, если я могу как-то подсобить, только обратитесь. Если не знаете, чем еще заняться, то ведь есть места, где ищут работников на честную службу. Надумаете – я вам помогу.

Ая, придерживая поправленный ворот, пристально изучала лицо Дзёкити, который отчитывал ее, словно малолетнюю глупышку, и наконец прыснула со смеху.

— Надо же, так вы в самом деле монах до мозга костей! Я-то думала: раз у настоятеля ветер в голове, то мне же проще, а у него вон какой ученик!

Девушка прикрыла рот ладошкой и захихикала, а Дзёкити незаметно поджал губы.

— Но спасибо! Так со мной еще никто не говорил, я даже удивилась!

Гостья рассказала ему о своей жизни. Она родилась в небольшой хозяйственной лавке. Мало того что жизнь небогатая, так еще и отец не брезговал выпить и распустить руки. Однажды он в пьяном буйстве чуть не позарился на собственную дочь, и она сбежала из дома. Голодную и бездомную бродяжку заметил Гиндзи. Так Ая и начала собирать стрелы.

Дзёкити выслушал ее историю с тяжелым сердцем.

— Я сама знаю, что работенка у меня грязная. И что Гиндзи видит во мне только источник дохода. Но другой жизни не знаю. Я потом пыталась вернуться домой, а там ни моего дрянного отца, ни матери не оказалось. Куда мне еще было деваться, кроме как к Гиндзи? – закончила рассказ Ая и широко улыбнулась. – Да ничего! Хоть не бьет никто, и ем я досыта.

— Может, порвете все связи с Гиндзи и уйдете работать в храм?

— А? – Девушка часто заморгала, сбитая с толку неожиданным предложением.

— Я поговорю с настоятелем. Можете постричься в монахини, и ведомство по делам религии возьмет вас под защиту – Гиндзи не посмеет навредить. Разумеется, никто не требует от вас навеки порвать с мирской жизнью. Будете здесь готовить, выполнять мелкие поручения и думать, как поступить дальше. А когда найдете новую работу, отправитесь туда. Как вам такая мысль?

Ая все никак не могла отойти от потрясения и глазела на монаха. Судя по всему, он не шутил. Наконец девушка пришла в себя и светло улыбнулась:

— Ага, ладно. Раз предлагаете, так и поступлю. Вернусь через три дня! Но уже не как собиральщица стрел, а как обычная женщина.

Дзёкити дважды рьяно кивнул. Сердце против воли зашлось.

Антоку одобрил затею ученика:

— Конечно, пусть приходит! Помоги бедняжке. Хотя тебе, конечно, палец в рот не клади. На прихожанок даже не взглянет, а Аю подстрелил в самое сердце. Вот так мишень!

Старый монах озорно улыбнулся, но его последние слова ни капли не смутили ученика.

— Вы неправы, подобных мыслей я не питал. Лишь выслушал госпожу Аю и поразмыслил, чем бы я мог ей помочь. Я действовал по заветам Будды, а не из корысти.

— Ага, ага. Будда тоже не был лишен тяги к прекрасному, – с понимающим видом закивал старик, и Дзёкити невольно повысил голос:

— Говорю же вам: и в мыслях такого нет! Зачем вы обижаете меня низменными подозрениями?

С самого начала службы молодой человек точно знал, что монахам запрещено вступать в любовные связи. За нарушение обета безбрачия его не просто ославили бы на весь город как сластолюбца и изгнали бы из храма, но еще и сослали бы на далекий остров.