Книга Обольстительное пламя, страница 35 – Эйдзи Нацубара

Перед ликующими зеваками Сонодзё прикрыл лицо кипарисовым веером, из-за которого бросил на зрителей пленительный взгляд, а с первыми звуками музыки начал танец. Запели певцы на помосте:

Высится вдоль тракта Синано слава горы Тогакуси —

Окраплёны дождями, пестрят парчовые листья…

И подол великолепного хитоэ, и веер – каждая деталь подчинилась власти Сонодзё. Стоило ему возвести глаза к небу, и точно солнце озаряло его, а когда он опускал очи долу, словно веял прохладный ветер. Зрителям казалось, будто весь мир не более чем декорация к прекрасному танцу.

Среди завороженной публики только у Рури побежала рябь по сердцу. Когда мелодия переменилась, она отвернулась от платформы:

— Идем, Дзё. Ему вот-вот переоблачаться в ведьму. Это самая эффектная часть спектакля, и толпа сойдет с ума.

— Д-да, конечно… – отозвался Дзёкити.

Слова ойран точно пробудили его ото сна. В голове мелькнуло, что прекрасный оннагата и есть тот самый злодей, продавший Рури в Ёсивару. Лицо девушки скрывалось за платком, и слуга не мог различить, какие чувства на нем отразились. Он ничего не стал говорить и, отделившись от толпы, проследовал за ней. Не успели они далеко отбежать, как со стороны подмостков донесся рев, от которого чуть не заложило уши.

— Куда этот паршивец делся? Не доищешься! – проворчала Рури, оглядываясь по сторонам.

Здесь, в безлюдном проулке, не было музыкантов, только несколько артистов в звериных масках смешили редких прохожих. В поисках Комы истребители зла добрались до дальнего края Ёсивары. Похоже, оживший комаину пока никого не напугал и переполоха не устроил.

Вглядываясь в узкий просвет между крыш, Дзёкити покачал головой:

— И тут нет. Пойду к Эномото-Инари.

— Хорошо. А я прогуляюсь вдоль охагуро-добу.

Они разделились, и Рури зашагала мимо бедных чайных домиков вдоль рва, окружающего квартал.

— Вот дурацкая собака! Пока он никому не попался на глаза, но ведь так же нельзя! Забыл, что цукумогами для всего мира нечисть? Еще раз поймаю – точно пару ласковых скажу!

Навстречу девушке перестали попадаться люди, и она вволю бубнила себе под нос, не забывая заглядывать в каждый проулок. И тут увидела впереди серый хвост.

— Попался!

Кома обернулся на знакомый голос, а завидев, как ойран клокочет от гнева, сам весь задрожал, только от ужаса.

— Ойран, ты меня пугаешь! – воскликнул он и бросился наутек.

— А ну стоять! Вернись, и я тебя прощу!

— Не верю-ю-ю!

В азарте погони Рури очутилась в самом сердце лабиринта из домиков.

Вдруг из тени высунулись руки, которые схватили ойран и заткнули ей рот, а затем потащили в темноту. Крик, сорвавшийся с губ, никто не услышал.

— Ойран?.. – удивился Кома и залаял.

Рури не сразу сообразила, что происходит, но тут же принялась вырываться. Когда она воткнула локоть в бок неизвестному, он ее отпустил. Окосо-дзукин упал на землю.

— Смотрю, все так же сильна! – усмехнулись за ее спиной, и девушка обернулась.

Сзади стояла женщина в лисьей маске и синем хаори^[34] с узором из ярких красно-белых раскрытых зонтов. Незнакомка отличалась внушительным ростом и ясным чарующим голосом. С первого же слова Рури застыла, словно ледяная глыба. Прежде чем она пришла в себя, ее окликнул Дзёкити:

— Ойран, наконец-то я вас нашел! В Эномото его тоже не оказа…