Книга Погрешность, страница 240 – Э. Шрайбер

Уснул я не сразу.

Утром мы вышли рано.

Мешок я собрал с вечера, и в нём было меньше, чем я думал. Смена одежды, точило, нож Эйвинда, вязаная шапка, которую мать положила сама.

Мать шла справа. Эйвинд и Сигрид позади.

Мать всю дорогу до причала говорила про то, что надо есть горячее хотя бы раз в день, и я слушал и не перебивал, потому что понимал, зачем она это говорит.

Свенна мы встретили у поворота к воде.

Он тоже шёл с мешком, и с ним шли отец, мать и две сестры, младшая ревела и останавливаться, похоже, не собиралась.

Свенн посмотрел на меня и закатил глаза, и по этому взгляду я понял, что ему тяжелее моего.

На причале был почти весь посёлок.

Не как в тот вечер, когда мы вернулись, — тогда стояли молча и смотрели на борта. Сейчас разговаривали, толкались, кто-то смеялся.

Люди приходили и уходили, у всех была работа, и всё равно находили время.

Кассий стоял у самой воды с той сумкой, с которой пришёл к нам осенью.

Кольгрим подошёл ко мне и подал руку.

— Совет весной, — сказал он. — Без тебя.

— Ты справишься.

— Я знаю, что справлюсь. За это спасибо тебе. — Он не отпустил руку. — Я говорю, что без тебя. Это не одно и то же.

И до меня не сразу дошло сказанное.

Асгейр пришёл прямо от верфи, в стружке, и сказал только, что лодка хорошая и до клана конунга дойдёт.

Потом постоял и добавил, что если бы её строил он, она бы дошла и дальше. Мы взялись за предплечья, так, как здоровались или прощались все мужчины на севере. Посмотрели друг другу в глаза и лишь коротко кивнули.

Торкель принёс мне ремень. Свой, широкий, с медной пряжкой, и не стал объяснять зачем.

Уна взяла меня за подбородок, повернула голову к свету и осмотрела все царапины по очереди.

— Всё заживает, кроме глупости, — сказала она и улыбнулась.

Ольгерд лишь пожал руку и пожелал счастливого пути. Сказал, что работы ещё немерено, а все тут столпились, и ушёл.

Астрид дала мне вязанку сушёной рыбы и так же, как и мать, наказала есть горячее. Я улыбнулся и поблагодарил её за рыбу. Сказал, что если всё получится решить быстро, то обязательно вернусь.

Рольф, как обычно, что-то жевал.

— Может, тоже третьи открыть? — спросил он у меня.

— Ты думаешь это так легко? — спросил его я.

— А что тут такого? Берёшь и открываешь.

Я лишь улыбнулся на этот довод. Мы ещё немного постояли, и он пожелал мне не заболеть. Это было, наверное, самое странное пожелание из всех.

Потом вперёд вышел Гуннар.

Он держал мешочек и держал его слегка неловко, на вытянутой руке.

— Это магу, — сказал он.

Кассий посмотрел на мешочек и не взял его.

— Не нужно.

— Нужно.

— Я пришёл сюда не за этим.

— Мы и так знаем, зачем ты пришёл, — сказал Гуннар. — Мы не знаем, зачем ты остался. Бери.

Кассий покачал головой, и я увидел, что он сейчас откажется совсем и уже открыл рот.

— Возьми, — сказал я.

Он обернулся.

— Дорога дальняя. И собирали всем посёлком, значит, с каждого вышло по мелочи. Это не плата. Это благодарность и чтобы им было спокойнее.

Кассий постоял.

Потом взял мешочек, взвесил его на ладони и убрал за пазуху.

Мать подошла последней, когда уже сталкивали лодку.

Она не стала меня обнимать при всех. Она поправила мне ворот, как поправляла в детстве, и подержала руку на плече чуть дольше, чем обычно.

— Ты вернёшься, — сказала она.