Книга Погрешность, страница 175 – Э. Шрайбер

Астрид дала шуму продержаться ровно столько, сколько было нужно, чтобы все высказались друг другу, а не ей.

Я стоял и слушал, и меня не отпускала одна мысль, которую я не мог ни додумать до конца, ни отогнать.

Всё, о чём они сейчас спорили, — купол, доли, урожай, — стояло на одном допущении: что купол вообще получится поставить. Что мы дойдём. Что Кассий сделает то, что обещал сделать.

Тысяча человек собиралась делить шкуру зверя, к которому ещё четыре дня пути по зимней воде.

Вчера конунг сказал почти теми же словами про школы: пока соберутся, пока решат, пока поделят ещё не убитого зверя.

Сегодня этим занимались мы сами, и никто, включая меня, не находил в этом ничего странного.

Потом Астрид подняла руку.

— Всё? — спросила она конунга.

— Нет. Есть то, что даю я.

Он выпрямился на скамье — первое движение за весь день, которое можно было назвать движением.

— После того как школы придут и всё здесь заберут себе — а они заберут, — мой клан остаётся должен. Любому клану, до которого эта дыра может дотянуться хоть когда-нибудь. Позовёте — придём. Без платы, без условий, без разговоров. Десять раз. Считая с сегодняшнего дня и до тех пор, пока десять не кончатся.

Тишина, наступившая после этого, была совсем другого сорта.

Я быстро посчитал в уме и понял, что не могу оценить это предложение, потому что не знаю, сколько стоит один приход клана, положившего сегодня утром крупную тварь силами одного человека.

Судя по лицам вокруг — этого не знал никто.

— Десять раз, — повторил старик с посохом. — За купол, который ещё не поставлен, и за туши, которых ещё нет.

— За купол, который поставите вы, — уточнил конунг. — Ставить его будет ваш маг. Мы только встанем рядом.

Торговались долго.

Дольше, чем считали лодки. Дольше, чем спорили о людях.

Я слушал вполуха, потому что не понимал и половины: доли, права, что считать добычей, кто отвечает, если стража уйдёт, и что будет, если школы придут раньше срока.

К вечеру сошлись на числе.

Семьдесят из ста — южному клану. Остальные тридцать — тем кланам, которые пойдут в поход и вернутся.

Не поровну между всеми северянами. Только тем, кто пойдёт.

Я услышал это и понял, что конунг только что сделал за Астрид половину её работы: до этой минуты кто-то ещё мог думать, идти или не идти, а после неё каждый клан в круге понимал, что отказ стоит не только совести.

Он не переубеждал. Он назначил цену отказу и замолчал.

— Сфера остаётся за нами, — сказал он в конце. — Доля — семьдесят. Десять походов на помощь — как сказано. Согласны?

Астрид посмотрела на круг. Круг молчал так, как молчат согласные.

— Согласны, — сказала она.

Расходились уже в темноте.

Я шёл вдоль воды вместе со Свенном, который за весь остаток Совета не произнёс ни слова, и с Хельгой, которая шла молча по другой причине — ей просто было больно, и она не собиралась об этом говорить.

— Скажи что-нибудь, — попросил я наконец.

— Что сказать? — Свенн даже не повернулся. — Что меня оставили дома, как больного?

— Тебя оставили, потому что ты нужен.

— Так говорят всем, кого оставляют.

— Всем говорят «ты нужен здесь», — сказала Хельга. — А тебе сказали «ты один из немногих, кто дрался с тварью вплотную и выжил». Это разные фразы. Научись их различать, или следующие полгода будут для тебя очень длинными.