Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 116 – Миф Базаров

— Готова?

Она кивнула.

— Пошли.

Я включил фонарь, и тьма проёма отступила ровно на шаг.

Ход вниз рубили люди и рубили давно: борозды кайла на стенах, ступени где выше, где ниже, под сапогами хрустела свежая крошка от выломанной плиты.

Двадцать шагов вниз, затем резкий поворот и рукотворный спуск кончился.

Дальше пошёл другой камень. Блоки в человеческий рост, стык к стыку, без раствора. Луч фонаря шёл по шву и не находил, за что зацепиться: ни щели, ни капли извести. Я тронул блок ладонью. Холодный, плотный, ни щели. Такую стену не прокопать, не свалить и не обойти. Вот и всё, что мне полагалось знать про эту кладку: коридор один, деваться в нём некуда.

Пыль на полу истоптана в кашу, и все следы вели дальше вниз.

Через полсотни ступеней мы оказались в небольшом помещении с единственным коридором. Вокруг разбросаны инструменты. Кувалда с расщеплённой рукоятью. Два зубила, сбитых в грибок. Ломик, согнутый в дугу. Под сапогом брякнули гильзы. А на стене напротив — борозды. Три полосы наискось, в палец глубиной, будто по граниту провели огромной вилкой.

Долбились. Не пробились. Пошли дальше.

— Отсюда без голоса, — сказал я, приблизившись к уху Марии. — Камень гладкий, слова улетят далеко, шагов на сто. Нам этого не нужно, так что снимай.

Мария посмотрела мне в глаза и тут же расстегнула ворот, стянула цепочку и опустила медальон в нагрудный карман.

И темнота передо мной вспыхнула.

Фиолетовый густой контур подсветил Черкасову от макушки до сапог. Дар рванул к ней, как караульный на шорох, и я поймал себя на том, что уже не смотрю ни на следы, ни на коридор, уходящий в глубь — только на это зарево в шаге от себя.

Попаданка. «Замещение». Идёт со мной в связке, и мне с этим заревом работать.

Так не годится.

Мне надо идти вперёд, а всё внимание только на этот маяк, который будет бить по глазам при каждом повороте головы.

Мозг командой не возьмёшь, он не собака. Зато у него есть слабость: он перестаёт замечать то, что всегда на месте. Стук колёс к третьему часу дороги уходит из ушей. Собственный нос торчит перед глазами всю жизнь. Кто его видит?

Я взял её контур и уложил в тот же ряд: мой фонарь, мой ремень, мой нос. Своё. Не смотреть.

Секунд через десять зарево сползло на край поля зрения и осталось там ровным пятном. Дар больше не дёргался каждый раз, когда я переводил взгляд на напарницу.

Проверил, скосив глаза: горит.

Приказал ещё раз: своё.

— Работать будем тихо, надо воспользоваться тем, что сектанты не знают, что мы у них за спинами.

Вытащил из кобуры револьвер и прикрутил глушитель.

— Теперь про связь, — я наклонился к уху Маши. — Канал на расстоянии плеча съедает пятую часть источника за десять минут разговора. На ночь, с учётом восстановления источника, у нас полчаса.

Мария молча отстегнула с пояса мешочек с макрами и перевесила вперёд, под правую руку. Поняла раньше, чем я договорил.

— Правильно. Не экономь на ментальной связи, экономь на голосе. Просядет источник — восполним, макры есть. Выдадим себя голосом — не восполним уже ничего. Впереди сектанты, а они, как ты знаешь, могут преподнести сюрпризы. Голос только в упор, шёпотом. Всё остальное — канал.

«Проверка. Слышишь?»

«Слышу».

Я обратился к источнику: расход есть.

Мы зашли в коридор. Я вёл, Мария держалась на два шага позади и левее, прикрывая тыл.