Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 8 – Миф Базаров

Крепость выползла из-за поворота часа через три — серый каменный бок горы, а в нём ворота в железной оковке, площадка перед ними да две вышки по сторонам. Форпост при стационарном телепорте, не больше. Семьи и большая часть гарнизонной службы жили по ту сторону портала, в «Ярцево», в городе Кипень, а здесь держали только то, без чего нельзя.

На вышках нас срисовали издалека, технику, наверняка, узнали раньше, чем людей. Пулемёт на ближней вышке повернулся, но не к нам, а за нас, на случай, если за машиной увяжется из руин что-нибудь голодное. Кто-то из легкораненых привстал на броне и махнул караулу. Створка поползла в сторону, когда до ворот оставалась ещё сотня метров.

Во двор мы вкатились без остановки.

— Коменданта и лекарей сюда! — крикнул я, спрыгивая с брони. — Раненые!

Рогов появился через минуту. Приземистый, бритый наголо мужчина. Обвёл взглядом вездеход, людей на броне, тюк с торчащим колесом-восьмёркой на корме.

— Что случилось?

— Твои люди напали на меня, — сказал я. — Но не переживай, все живы, хоть кое-кого и пришлось подстрелить и утихомирить. По ним работал газлайтер, держал на поводке, так что вины на бойцах нет. Сейчас раненых в госпиталь. Потом всех изолировать и ко мне на опрос. По сто девяносто шестому.

— Есть по сто девяносто шестому, — Рогов повернулся к караулке и начал раздавать короткие команды.

Чего он не спросил, так это какого рожна инквизитор не первые сутки колесит по мёртвой колонии и почему уходил я отсюда с одной напарницей, а вернулся с немолодым мужиком и девчонкой в придачу. Комендант крепости за внешним кольцом лишнего не спрашивает. Спросишь — узнаешь, а знать иной раз выходит дороже.

— Мне нужна допросная, — сказал я. — И комната для сопровождаемых, в стороне от чужих глаз.

— Будет. Вторая галерея, дежурный покажет.

Марию с Захаром и Анной я отправил туда сразу, пока двор занят разгрузкой и никому нет дела до троих приезжих. Напарница повела их вглубь горы, а Анна не удержалась и у самых дверей оглянулась на раненых.

Из соседней двери навстречу носилкам уже спешили лекари: двое гарнизонных, а за ними торопился знакомый старик с седой бородкой и веером морщин. Полунин. Следом во двор высыпали студенты с зелёными кантами медиков на форме.

— Игорь Юрьевич! — профессор узнал меня на ходу. — А я ведь знал, что мы с вами ещё увидимся.

— Иван Михайлович, — я кивнул. — Принимайте работу.

— Примем, голубчик, примем, — и он уже не смотрел на меня. Смотрел на раненых, которых снимали с броневика, и на ходу распоряжался, каким курсантам за кем из больных приглядывать.

Коменданта Рогова я перехватил, когда тот хотел сопроводить свою разведгруппу в госпиталь.

— Мне нужен журнал выхода за стены за вчерашний день. И смены бойцов, что стояли утром и вечером на воротах.

Журнал принесли в допросную через пять минут: клеёнчатая обложка, разлинованные страницы, ровный писарский почерк. Разведгруппа капитана Иванова вышла вчера в семь ноль две. Цель — осмотр северо-западных кварталов города. Десять человек, два вездехода. О том, кого они сопровождали, при ком шли, не было ни строки. Возврат не отмечен. По линии ордена за те же сутки пусто: ни прохода, ни отметки, ни одного чёрного плаща кроме нас с Машей.

Я читал построчно, фиксируя инквизиторской памятью каждую запись, и складывал. Тот, кто взял взвод на поводок, прошёл здесь, через эти самые ворота, и не оставил в бумаге следа. Внушение в империи под полным запретом, без оговорок и без скидок на чины: за такое род лишают статуса, а виновного отправляют на каторгу. Предел дозволенного был только у ордена. В чужой голове дозволялось стереть свидетелю лишнее ради его же защиты, и я сам собирался нынче этим пределом воспользоваться. Но вести чужими руками взвод на убийство — черта, за которую не заходят.