Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 76 – Миф Базаров

— Лезь обратно, подъезжаем.

Я перебрался через форточку и устроился на диване за передними сиденьями. Пыль в кабине висела ровным слоем, и никто не разговаривал.

Шлагбаум, будка, вышка с навесом, двое с карабинами. Первые две машины проехали без досмотра, а нас остановили. Один из охранников обошёл грузовик, заглянув при этом в кузов, и подошёл к Моисееву, второй перегородил нам дорогу.

— Сколько вас, Иваныч?

— Трое.

— Третий кто?

— Технарь мой, по моторам, — Гена сказал это так, будто ему надоело объяснять очевидное. — Я четыре машины на подъёме один не откатаю. А своих не дадите, знаю я вас.

Охранник глянул на меня без всякого интереса и махнул напарнику.

Тот отошёл с дороги.

— Ну вот и приехали, — сказал Гена.

Первым делом направились к дому охраны и сдали тело. Двое в форме подошли, приняли брезент из кузова «УШ-8», унесли за здание, и на этом всё кончилось. Старший из внедорожника постоял у крыльца, что-то сказал в открытую дверь и вернулся к машине.

Пока собиралась приёмная группа, мы стояли у машин, и я смотрел на работающий прииск. Карьер уходил вниз спиралью, по виткам ползли карьерные самосвалы. Наверху порода шла через грохот и промывку — длинный ряд ванн под навесом, желоба, отвалы мокрого песка. Дальше плавильня под железной крышей, бараки, столовая под тентом, контора на сваях и приземистое здание с собственным двором и вышкой — охрана.

У плавильни, на козлах, лежали прутья. Длинные, в рост человека, тёмно-серые, матовые, как графит. Их вынимали по одному, пересчитывали и записывали.

— Это он и есть? — спросил я.

— Он, — Гена кивнул. — Арнит. Серяк по-здешнему, потому как не блестит, а добывают словно золото. Ты только не думай, что это металл. Так, вещество. Ломкое, хрупкое, вот такой прут об колено переломишь спокойно. А добавь его буквально немного в сталь при плавке, и эту сталь потом ничем не возьмёшь. Броня, стволы, инструмент.

— А почему прутьями?

— Так повелось, — Гена пожал плечами. — Даже не спрашивай почему, не знаю. Но знаю точно, что один такой прутик стоит как новый грузовик. Шахта тут частная, а продавать самому нельзя: весь арнит сдаётся казне, и цену она назначает.

Плавильней занимался маг огня, и я его фиолетовый контур заметил ещё от ворот. Он вёл расплав по желобам голыми руками, и они не дымились.

Вторым, что меня зацепило, была вода.

Её тут оказалось больше, чем во всём городе. Цистерны на подставках вдоль промывки, канава с проточной, лужи под желобами, мокрый песок на отвалах. И это в пустыне, где сухие пальмы стоят вдоль дороги памятником каждому ушедшему оазису.

— Гена, откуда столько воды?

— А вон, — он показал за бараки, где над грядой торчали мачты с провисшими полотнищами. — Сетки видишь? На ночь их поднимают, к утру влага оседает, туман тут перед рассветом знатный. А маги воду с сеток сгоняют и в цистерны собирают.

Маги воды. И, судя по этим ваннам и канавам, работают они тут круглые сутки.

Тут, наконец, собралась приёмная группа, и мы пересели в вездеход с мотоциклами.

При выгрузке я поинтересовался у Гены, зачем мы везли деревянные ящики из гаража.

— Запчасти, — ответил он и почему-то улыбнулся.

Испытывать машины отправились недалеко, за отвал, где склон уходит вверх сыпучим песком. Принимать вышли четверо, все крепкие, обветренные, с карабинами за спиной даже здесь, во дворе. Охотники, они же охрана прииска. Вот, значит, под кого берутся пустынники. Хотя чего я удивляюсь? Шахту посереди пустыни надо охранять всерьёз, не только от случайных тварей, но и от возможного прорыва с другого кольца. Это тебе не охрана на большой земле, которая только и может, что отгонять от шахты случайно забредших зевак.