Книга Клятвы и руины, страница 195 – Хелен Шойерер

— Остерегайся гнева терпеливой дельмирки… – она ощутила горький привкус во рту. – Это не про меня, – прохрипела она. – А про нее.

Цветочные ожерелья в маленьких руках.

Шепот бури на ветру.

— Ты ведь чувствуешь. Всем своим существом, – тихонько произнесла Рен дрожащим голосом. – Это правда.

Тея противилась. Но она знала Дочь Тьмы. Знала Анию. И не только по видениям. Но и по своему прошлому.

В тени павшего королевства, в самом разгаре бури

Дочь Тьмы одной рукой обнажит меч,

Второй – повелит самой смерти.

Когда на исходе дней небеса поглотит черная бездна,

Завеса падет.

Печаль и отчаяние на лице Рен затронули ту нить глубоко внутри Теи, что начала распутываться с того момента, как она увидела Дочь Тьмы впервые.

Ее здоровый глаз. Он был уникального зеленого оттенка – такого же, как у Теи и Рен.

«Ты меня не помнишь?»

Тея помнила.

Они связаны кровью и бурями.

Именно магия Ании выманила Тею и Рен из «Веселого лиса» в Харенте. Именно ее молния взывала к ним.

Ания, Дочь Тьмы, враг, что хотел уничтожить их всех… Истинная наследница Дельмиры.

Уайлдер

После каждой битвы – не важно, чем она заканчивалась, – Уайлдер ощущал на языке привкус пепла. Он шел по залитым кровью полям, по которым разносились стоны раненых, и победа Срединных Королевств не приносила ему облегчения. Да, они выиграли, но с большим трудом, и заплатили за это слишком высокую цену.

После войны всегда сталкивались две реальности – радость выживших и безмолвие павших. Воздух пропитал густой, гнилостный смрад смерти, крови, дерьма и рвоты, а выжившие уже вскрывали и распивали бочонки с элем.

Уайлдер привык к кровопролитию, но прошло много времени с тех пор, как он становился свидетелем таких масштабных человеческих потерь. Монстров он убивал хладнокровно, но, когда в агонии кричали товарищи, а поля заливала их кровь, даже будучи Боевым Мечом, оставаться равнодушным было тяжело.

Он выискивал глазами Тею, но ее нигде не было видно. В груди кольнуло: он вспомнил последние слова, что сказал ей, вспомнил, как не мог поцеловать, когда очень хотел. Он постарался об этом не думать. Скоро он с ней увидится, и когда это произойдет, он сможет не только ее поцеловать, но и позволить себе большее.

Сейчас у него еще оставались дела. Он принялся хладнокровно добивать тех, кто умирал на полях. Им уже не помочь, поэтому быстрая смерть – подарок, который он был готов преподнести каждому товарищу.

Отряды Срединных Королевств объединялись, чтобы собрать и сжечь мертвых. Уайлдер наблюдал, как к рассветному золотистому небу поднимаются густые столбы дыма.

Битва длилась почти всю ночь, и теперь на горизонте расцветал красный рассвет. На окраине военного лагеря разбили медицинскую палатку. Уайлдер направился туда, чтобы чем-нибудь помочь.

Он не ожидал увидеть там Фариссу. За бедным, промокшим до нитки алхимиком ухаживала взволнованная Одра. Он никогда не видел Одру взволнованной. Но, очевидно, ради Фариссы она решила сделать исключение.

— Что случилось? – спросил он, отодвигая заслонку и проходя в тесную палатку.

Обе женщины удивленно на него посмотрели.

— Ты не знаешь? – спросила Одра, внимательно его осматривая.

От этих слов в груди у него похолодело.

— Что случилось? – повторил Уайлдер.

Нахмурившись, Одра быстро объяснила, что произошло у Завесы, как Фариссу выбросило из лодки, а Рен осталась один на один со стаей тенетворцев. У Уайлдера перехватило дыхание. Ведь именно он убеждал Тею позволить сестре отправиться в хаос. Он сказал ей, что у каждого своя роль.