Книга Пламя на ветру, страница 219 – Анастасия Ваймор

— Элси, — негромко проговорил Пирсон.

— «Солнце» на языке Древних, — за моей спиной подал голос Джерд.

— Верно, Ваше Величество. Тоже северной масти, да даром что боевой. Смирный слишком, да мелковат под бронёй-то ходить.

— Значит, ты Солнышко? — шепнула я коню, перебирая в пальцах шёлковую, странного цвета гриву. В ней переплетались белые, рыжие и местами даже черные пряди.

— Нате вот. — Пирсон протянул мне зелёное, невесть откуда взявшееся крохотное яблочко. — Угостите. Вмиг вас полюбит.

Взяв его, я аккуратно пристроила на ладони и показала коню. Чёрный глаз моргнул, Элси фыркнул. И не успела я оглянуться, как мягкие губы, коротко ощупав мою руку, сомкнулись. Яблоко исчезло, будто его и не было. Элси весело захрустел и, кажется, даже улыбнулся.

— Джерд!

Эйрих не стал подходить, лишь махнул подбородком.

— Я сейчас. — Джерд склонился ко мне, поцеловал в висок и шагнул к нему.

Эйрих что-то сказал, и лицо Джерда тут же сделалось серьёзным.

До меня донеслись обрывки фраз:

— …Пока неизвестно… но времени было достаточно… должен вернуться…

Что дальше говорил Эйрих, я не расслышала.

— Крахен! — выругался Джерд сквозь зубы и ударил кулаком по ограждению. Доски протяжно скрипнули. — Когда пришло донесение?

— Час назад…

Они перебросились ещё парой слов. Джерд всё больше хмурился.

Уходя, Эйрих весело крикнул:

— Эй, Кудрявая, отличный боевой конь. — Он кивнул на Элси. — Не успеешь увернуться, залижет до смерти.

В ответ я скорчила гримасу, но всё же не сдержалась и улыбнулась. Обижаться на Эйриха — всё равно что сердиться на любимого щенка, который громко лает, но кусать и не подумает.

— Что-то случилось? — взволнованно спросила я, как только Джерд вернулся.

Пирсон тактично извинился и, сказав, что в любое время к мои услугам, неспешно поковылял вслед за Эйрихом. Мы остались одни.

— Пустяки, не думай об этом, — Джерд улыбнулся и подмигнул. — Идём дальше?

* * *

Следующим пунктом ознакомительной программы стал кабинет Его Королевского Величества.

Что ж, как я и ожидала, он оказался внушительных размеров и богато убранным, с высокими окнами в пол, сквозь которые проникал зыбкий дневной свет. Задрапированные тяжёлыми портьерами, они создавали ощущение роскоши и строгости одновременно.

На большом столе, что стоял напротив, высились стопки документов и папок. Там же лежали странные чёрные кофры, сложенные друг на друга.

Несмотря на обилие бумаг и прочего, на столе царил идеальный порядок. Каждый предмет занимал строго определённое место. Массивное кресло, обитое красным бархатом и украшенное королевским гербом на изголовье, дополняло картину.

Слева от входа находился камин: высокий, выложенный серым камнем. Пол перед ним застилал плотный ковёр с золотой каймой, что в точности повторяла мотивы герба. На нём расположились кресла поменьше и столики из тёмного блестящего дерева. По углам прятались канделябры на высоких ножках и шкафы с тяжёлыми дверцами. Стены украшали крупные гобелены с изображением ещё неизвестных мне исторических событий.

Каждая деталь от мебели до мельчайших декоративных элементов говорила о безукоризненном порядке и дисциплине. Здесь, казалось, даже воздух подчинялся правилам: ничего случайного, ничего лишнего.

На дальней стене я заметила дверь: