Книга Пепел на снегу, страница 161 – Анастасия Ваймор

— Нет, — ответил он улыбаясь. — Не волнуйся об этом.

— Тогда, может быть, просто погуляем?

Он как-то по-особенному посмотрел на меня и кивнул.

— Так что в той сказке? — вкрадчиво спросил Джерд, когда мы неторопливо шли по пустынной улице. Со всех сторон доносились звуки праздника.

— Ну, если коротко, — я подняла на него глаза, — в ней говорится о том, что снег — это перья из перины госпожи Метелицы. Когда она взбивает её, перья разлетаются, и от этого по всему свету начинается снегопад. Мама читала мне её, наверное, миллион раз.

— Значит, ты любила сказки?

Джерд смотрел на меня с интересом.

— Ага, — подтвердила я, — всегда мечтала о том, что однажды окажусь запертой в башне и прекрасный принц явится, чтобы спасти меня.

Внезапно я осеклась, осознав, куда завели меня мысли. Принц… западная башня Дворца… побег…

Джерд мягко улыбнулся и внезапно попросил:

— Расскажи мне, какой ты была в детстве?

— Нелепой, — рассмеялась я. — Меня вечно дразнили из-за волос. Они всегда торчали в разные стороны, а мне так хотелось иметь гладкий, аккуратный хвост, как у других девочек. Но у меня три брата, и они никогда не давали меня в обиду. А потом, когда они подросли, все девочки в школе вдруг захотели со мной дружить. Особенно в старших классах. Мой брат Ник был настоящей легендой школы — страшно популярным. — Я иронично закатила глаза. — Все девчонки мечтали с ним встречаться, и к нам домой ходили толпы его поклонниц. А потом подрос Питер, и началось то же самое.

Я снова засмеялась, вспомнив все эти девичьи перешёптывания и взгляды, которые подруги тайком бросали на моих братьев.

— Значит, твоё детство было весёлым?

— Весёлым? — Я задумалась, возвращаясь мыслями в те дни. — Пожалуй. А ещё очень шумным. Знаешь, в нашем доме всегда было полно детей. Если каждый из нас приводил хотя бы одного друга, начинался настоящий хаос. Все кричали, бегали, носились туда-сюда и, конечно, что-то жевали. Родители много работали, так что за нами присматривали няни, но они часто менялись. Справиться с нами было непросто, — добавила я, с теплотой вспоминая тот беспокойный, но по-настоящему счастливый период.

Я с любопытством посмотрела на Джерда.

— А каким в детстве был ты?

— Маленьким и трусливым, — совершенно неожиданно ответил он.

— Ты? — не поверила я своим ушам.

Джерд кивнул.

— Это правда. Я боялся всего: собак, лошадей, насекомых. Даже громких звуков. Всё казалось мне таким огромным и пугающим.

Он замолчал. Мы проходили мимо высокого крыльца, на перилах которого уже образовались снежные шапки. Джерд протянул руку и зачерпнул немного снега, размял его в пальцах, а затем, вдруг рассмеявшись, добавил:

— А ещё я очень переживал, что не вырасту. Как будто оставаться маленьким было самой страшной судьбой на свете. Я думал, что все вокруг будут расти, а я останусь таким же. Это меня ужасало.

Его смех звучал искренне и заразительно. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами и боялась дышать, чтобы не спугнуть это мгновение. Джерд говорил. Наконец-то он говорил о себе — прямо и непринуждённо. Не отмалчивался, как всегда, скрываясь за улыбкой, а говорил, понемногу открывался мне.

— И всё-таки ты вырос.

Я улыбнулась, глядя на мужчину, которому едва доставала макушкой до плеча.

— Вырос. — Он взглянул на меня с игривым прищуром. — Но это случилось позже. Сначала пришлось попереживать, — и уже не столь весело продолжил: