Онлайн книга «Пепел на снегу»
|
— А? Да, прости. — Он смущённо провёл ладонью по волосам. — Так чем это так вкусно пахнет? Кейт Джерд ел, а я, примостившись с ногами на кровати, болтала о разной чепухе. В этом было что-то знакомое, правильное. Будто после долгого изнурительного пути я наконец нашла своё место, единственно верное. Оно оказалось здесь, рядом с этим мужчиной. Я чуть не потеряла его три дня назад… и чуть не потеряла его вчера… упрямого, сложного и такого… необходимого. Я поняла это сегодня ночью, когда он спал. Аварис обработал и заново зашил рану, перевязал, а потом вскинул руку и медленно провёл морщинистой ладонью перед закрытыми глазами принца. И вдруг что-то засветилось, замерцало под этой ладонью, загорелось, будто старик держал в руке крошечный фонарик. Мгновение — и нет ничего. Но дыхание Джерда из горячечно-рваного сделалось ровным, глаза под тонкими веками перестали метаться, и он уснул. Целитель собрал инструменты и со словами «следите теперь за ним» покинул комнату. И я следила. Всю ночь. Я лежала рядом, не смея пошевелиться, смотрела на него и думала… Когда это началось? В какой неуловимый миг этот чужой мужчина стал мне нужнее всех? Прежняя жизнь вдруг померкла, отдалилась. Я по-прежнему невыносимо скучала по родителям, братьям, бабушке, Рут. Это оставалось неизменным и дорогим. Но остальное… Имя Майкла, как и его образ, исчезли из моего сердца, как исчезает глубокий рисунок на мокром песке, который раз за разом слизывает набегающая волна. Вот он есть… а вот от него и следа не осталось. Этой волной и стал Джерд. Каждое его слово, каждый взгляд, жест, поступок стирали из памяти все ненужное, незначимое. Вычищали из сердца боль и страх. С чего же всё началось? Может быть, с того утра на Спящем утесе и моих слёз? А может, с того страшного «признаю» в тронном зале Королевского дворца? Или с тумана на мокрой палубе «Призрака»? А может быть, с поцелуя, такого нежного и такого отчаянного? Неважно… Когда в своей квартире я впервые увидела его… уже тогда я не могла оторвать от него глаз. Это было как наваждение, морок. С самого начала я искусно обманывала себя, старательно запирая всё, что чувствовала, подальше, в самую тёмную, самую забытую шкатулку, которую прятала на дне своего глубокого сердца. Только это не помогло, потому что места в шкатулке оставалось всё меньше и меньше, а когда крышка и вовсе перестала закрываться, чувства рассыпались, проросли, расцвели персиковыми розами со Спящего утеса… Я лежала и смотрела на него. В тёплом полумраке его красивое лицо казалось безмятежным. Лицо, которое я знала в мельчайших подробностях. Каждую чёрточку. Прямой точёный нос скрывал небольшую горбинку, видимую лишь в профиль, а возле губ, справа, пряталась тонкая морщинка, которая проступала всякий раз, когда он пытался скрыть улыбку. Левую бровь прорезал шрам, ещё не полностью побелевший: след от удара Эйдена, теперь останется навсегда. Днём эта безмятежность исчезнет, словно её и не было. Днём он всегда напряжён, сосредоточен, непроницаем. Он редко бывает расслаблен. Даже если так кажется, то это игра, маска. Отчего-то я теперь это знаю, чувствую. Джерд Джерд не заметил, как пролетели отведённые ему Аварисом дни постельного режима. Кейт окружила его такой заботой и лаской, что он едва справлялся с нахлынувшими эмоциями. Она не давала ему скучать: развлекала, смешила, кормила. В её присутствии Джерд вдруг ощутил давно забытое чувство уюта, созданного женщиной специально для него. С утра до вечера Кейт находилась рядом, и ради этого Джерд готов был лежать в постели хоть целую вечность, лишь бы она оставалась с ним, лишь бы не уходила. |