Книга Леди пепла, страница 346 – Мелисса Рёрих

Подобное заявление заставило ее оттолкнуться от двери. С перекошенным от ярости лицом она устремилась к нему.

— Ты ничего не знаешь о том, что у меня с Тареком, – прорычала она, ткнув его пальцем в грудь.

Налетевший порыв ветра заставил его отступить на шаг. Не отреагировав на ее выпад, Азраил сменил тему.

— Тебе придется выбирать, на чью сторону встать, Талвин. Ты должна это понимать.

— Неужели?– возразила она.– Мне наплевать на мараанских лордов и на то, что они хотят в Авонлее. Аларик и его приспешники могут забирать то, что им там понадобилось, при условии, что королевство падет и превратится в руины у моих ног. Они – лишь средство для достижения цели. Это я их использую, а не они меня.

Азраил недоверчиво рассмеялся.

— По крайней мере признай, что ты намеренно закрываешь глаза на происходящее, Талвин. Ты ставишь свои Дворы и подданных, тех, кого обязана защищать, под угрозу – и ради чего? Ради мести, которой, по-твоему, заслуживаешь? Когда ты угомонишься? Чего ты на самом деле хочешь?

— Я хочу всего! – вскрикнула она. – Прежде всего отомстить! Я все потеряла из-за Авонлеи и того, что она развязала! Если кого и использовали, так это наш народ. Авонлейцы достаточно хороши, чтобы за них сражаться, но чуть стало припекать – сбежали на свой континент и укрылись там за магическими заслонами. Они были избранными, пока не появился кто-то получше и их не предали забвению, как будто они никто.

Что-то смягчилось во взгляде Азраила.

— Талвин, – пробормотал он.

Она пресытилась разговорами. И слушать ей тоже надоело. Надоел он сам и все остальное.

— Помогая мараанам, я обеспечу безопасность своих Дворов. Если ты этого не видишь, значит, наивная вовсе не я.

— Их будут использовать для ведения чужой войны точно так же, как, по твоим обвинениям, сделали авонлейцы, – возразил Азраил.

— Не будут. Я этого не допущу. Я все отдала ради Дворов. Все, – прошипела она. – Будь я проклята, если позволю какой-то авонлейке думать, что она может заявиться в земли фейри и забрать то, чему я посвятила всю свою жизнь.

Запустив руку в свои темные волосы, Азраил покачал головой. Подойдя к Талвин, он взял ее подбородок между большим и указательным пальцами и поднял голову, вынуждая смотреть себе в лицо.

— Хочу прояснить одну вещь, Талвин,– сказал он.– Я ухожу не потому, что мне так хочется. Я отпускаю тебя не потому, что мне все равно, а потому что ты не позволяешь за тебя сражаться. Ты не допускаешь мысли о том, что кто-то может хотеть тебя ради тебя самой. Что кто-то осознает твою ценность. Я подмечаю все, к чему ты остаешься слепа. А Тарек? Он видит не тебя, Талвин, а свой путь к трону. Он не следил за тем, как ты становишься королевой, которой сегодня являешься. Он покинул тебя по своей воле, а не потому, что ты заставила его уйти. Он предпочел тебя бросить. Но знай, что когда нынче вечером от тебя уйду я, для меня это будет сродни смерти.

— Ты ничем не отличаешься от других, – прошептала она жестким, намеренно ранящим голосом. – У тебя есть условия для того, чем мы друг для друга являемся.

— Единственное мое условие – чтобы и ты тоже выбрала меня, Талвин, – ответил Азраил хрипловатым низким голосом. – Я не верю, что все было напрасно. Так что знай, что если однажды почувствуешь себя одинокой – будь то день или ночь, – если обнаружишь себя стоящей посреди учиненных разрушений, я готов поддержать тебя. Между нами ничего не закончено, и я приду за тобой, как только ты позволишь мне это сделать.