Книга Семь шагов к Сатане. Лик в бездне, страница 173 – Абрахам Грэйс Меррит

Черный трон пустовал, и пусто было возвышение. Но были ли они действительно пустыми?

Он обшарил их глазами. Разумеется, они были пусты. Затем Грейдон почувствовал, что оттуда, из каждого дюйма возвышения, из щита что-то… кто-то смотрит на него, измеряет его и взвешивает, читает в нем с холодной злобной насмешкой; что-то злое, что-то невообразимо злое, похожее на силу, которая исходила от Лика в пропасти.

Сделав сознательное усилие, он повернулся спиной к возвышению и посмотрел на толпу человекоящеров. Их были сотни, выстроившихся правильными рядами примерно на том же расстоянии от Грейдона, что и черный трон.

Они стояли молча, красные глаза были направлены на Грейдона. Они стояли так близко друг к другу, что, казалось, их злые гребни образовывали фантастический, пучками, ковер. Среди них были женщины-ящеры и дети. Он уставился на них. Маленькие существа, похожие на детей-демонов. Крохотные желтые клыки-иголки блестели в заостренных челюстях, маленькие глаза поблескивали, словно фонарики домовых.

Он поглядел направо, налево. Насколько можно было различить, дно пещеры представляло собою круг, вероятно, с полмили в диаметре. Яркий свет, в котором стоял Грейдон, там же и обрывался, образуя границу с ржаво-красным мраком. По правую сторону от границы мрака протянулись гладкие желтые пески.

Слева был сад. Сад зла!

По полу пещеры запутанно, изогнутыми петлями, бежал узкий поток. Он был темно-красный, будто струя лениво текущей крови. По берегам росли большие красные лилии, на лилиях были пятна – налет ядовитой зелени. Цветы орхидеи угрюмого багрового цвета были испещрены отвратительными алыми прожилками, уродливые розы, грязные заросли чего-то, что выглядело, как побеги молодого бамбука, испачканные медянкой.

На ветвях изогнутых деревьев висели белые, будто бы пораженные проказой, фрукты сердцевидной формы. Лужайки заросли растениями с мясистыми листьями. Из середины этих розовато-лиловых растений торчали книзу толстые желтоватые шипы, похожие по форме на раздувших шеи гадюк. По краям их медленно стекали блестящие капли какого-то отвратительного сока.

Легкий ветерок закружился вихрем вокруг Грейдона. Он донес смешанные запахи этого странного сада, совершенно особые запахи, запахи сущности зла. Грейдон покачнулся от навеянных ими богохульных образов, от засасывавшей тоски.

Ветерок замер на мгновение, казалось, рассмеялся, а затем, оставив дрожавшего Грейдона, убрался обратно в сад.

Грейдон испугался этого сада.

Страх перед ним был так же силен, как боязнь черного трона. Почему он его так сильно боится? Неизвестное, невообразимое зло – вот что представлял собой сад!

Вот что он был – живое зло, полное жизни зло! В каждом цветке, в каждом растении и дереве пульсировало, пронизывало их и затопляло зло, энергия зла. Растения вырисовывали зло из этого кровавого потока. Ах, но как силен тот, кто питает их, выращивает и поддерживает в них жизнь…

Как только эта темная мысль вползла в мозг Грейдона, что-то глубоко запрятанное в нем, казалось, пробудилось и с холодной презрительной мощью дало ей отпор, сурово взяло контроль над его мозгом. Уверенность и вся его былая смелость вернулись к Грейдону. Он без страха смотрел прямо на черный трон.

Он почувствовал, как то невидимое, что вторглось в него, было вышвырнуто, заметалось, выискивая какую-нибудь щель в его защите, как бы озадаченное, ретировалось, злобно набросилось на него, будто пытаясь сломить, и снова отхлынуло. Немедленно, словно повинуясь команде, человекоящеры ринулись вперед, оттесняя Грейдона к скату. У подножия ската Грейдон попытался остановиться, но из рядов вышли с полдюжины тварей, тесно сомкнулись вокруг и толкнули его вверх.