Книга Семь шагов к Сатане. Лик в бездне, страница 151 – Абрахам Грэйс Меррит

Человек-паук!

Другая волокнистая рука, покрытая алой шерстью, схватила Грейдона за горло. Третья ухватила за ноги под коленями. Грейдон оказался в воздухе.

Он услышал протестующий крик Регора. Слепо попытался ударить в это нечеловеческое лицо, при этом обнажился пурпурный камень на браслете и сверкнул, как полоска огня. Грейдон услышал восклицание человека-паука, резкий окрик Хуона.

Он почувствовал, что падает, падает все быстрее сквозь тьму – и больше не слышал ничего.

Грейдон пришел в себя; над ним слышался гневный бас.

— На нем древний символ Матери. Он благополучно миновал ее стражников. Он обратил в бегство зловонных урдов, которые служат Темному, плевать на его имя! Любой из этих причин достаточно, чтобы выслушать его! Говорю тебе снова, Хуон: этого человека должно принимать вежливо; он кое-что хочет рассказать, и рассказ его касается не только тебя, но всего Братства. А ты, не выслушав, бросаешь его Кону! А что, когда об этом узнает Адана? Клянусь драгоценной чешуей ее колец, мы так жаждем ее помощи и никогда не могли пробить броню ее равнодушия. Этот человек мог помочь нам!

— Довольно, Регор, довольно! – голос Хуона звучал уныло.

— Не довольно! – бушевал гигант. – Не Темный ли подговорил тебя поступить так? Клянусь Властителем Властителей, Братство должно заняться тобой!

— Ты, конечно, прав, Регор. Твое право и обязанность созывать Братство, если ты считаешь это нужным. Мне жаль, я стыжусь своего поступка. Когда незнакомец придет в себя от обморока – я уверен, что ничего плохого с ним не случилось, – я извинюсь перед ним. И пусть Братство, а не я, решает, как поступить с ним.

— Все это мне вовсе не льстит. – Это Дорина; вежливо, слишком вежливо. – Ты намекаешь, Регор, что я орудие Темного, потому что именно я дала импульс гневу Хуона?

— Я ни на что не намекаю… – начал было гигант и был прерван Хуоном.

— Дорина, я отвечу на это. И должен тебе заметить, что это сомнение мне знакомо. Постарайся, чтобы сомнение не перешло в уверенность. Ибо тогда я убью тебя, Дорина, и ни в Ю-Атланчи, ни выше, ни ниже ее ничто не спасет тебя.

Сказано спокойно, но с холодной непреклонностью.

— Ты смеешь, Хуон…

Грейдон знал, что уши, которые считаются неслышащими, часто слышат правду. Поэтому он лежал спокойно, слушая и анализируя свое состояние. Ссора между этими тремя ему не поможет. Он застонал, открыл глаза и тем самым заставил женщину замолчать. Она не сказала того, что собиралась сказать. Грейдон взглянул в лицо Хуона, в котором была только забота; посмотрел на Дорину: ее черные глаза сверкали, руки она прижала к груди, пытаясь подавить гнев.

Потом его взгляд упал на алую фигуру за Хуоном и Дориной. Это Кон, человек-паук. Грейдон забыл об опасности, рассматривая его.

Такая фигура могла родиться на полотнах Дюрера, изображающих дьявольский шабаш; она прокралась с картины в реальность, пройдя через алую ванну. Но не было в ней ничего дьявольского, ничего от Черного Зла. Даже заметно было некое гротескное очарование, как будто ее создавал мастер, настолько любящий жизнь, что, даже создавая чудовище, он не мог забыть об этом.

Голова человека-паука на три фута возвышалась над Грейдоном. Тело круглое, чуть больше, чем у подростка. Четыре стройных, похожих на ходули ноги; от центра тела отходят еще две конечности, они заканчиваются кистями с пальцами тонкими, острыми, как иглы, в фут длиной.