Онлайн книга «Фоллаут: Московский Гамбит»
|
Воздух был наполнен тысячей запахов: жареное мясо (Рыжий надеялся, что это не кротокрысятина), пряности, дешевый табак, машинное масло, парфюм сомнительного происхождения и, конечно, вездесущая сырость и пыль. Вдоль всей платформы и в прилегающих переходах раскинулись торговые ряды. Чего тут только не было! Старьевщики продавали довоенную одежду, покрытую пятнами и дырами, но все еще крепкую; оружейники предлагали самопальные пистолеты, заточки из арматуры и ржавые, но начищенные «калаши» с неизвестным настрелом; аптекари-самоучки торговали грибными настойками «от всех болезней», стимуляторами, сделанными из смеси толченых радтараканов и какой-то химии, и «настоящим довоенным аспирином», подозрительно похожим на мел. «Гляди, дядь Серёг! — толкнул Рыжий Седого локтем, показывая на одну из лавок. — «Свежий воздух довоенного Парижа! В бутылках! Всего десять крышек за глоток!»» Торговец, колоритный тип в дырявой шляпе и с моноклем на веревочке, тут же оживился: «Подходи, уважаемый! Только сегодня! Ощути аромат Елисейских Полей! Или, может, предпочитаешь сосновый бор Подмосковья до Бомбежки? Есть и такой! Для истинных ценителей!» Седой только хмыкнул. «Тебе бы лучше противогаз прикупить, парень. Пригодится больше, чем «воздух Парижа».» Они прошли мимо торговца, продававшего «ручных сторожевых ящериц» — обычных зеленых ящериц, пойманных где-то наверху, которым он приделал крошечные ошейники из проволоки. «Надежная охрана вашего жилища! — зазывал он. — И почти не ест! Только мух и иногда — пальцы нерадивых хозяев!» Из репродуктора, примотанного к одной из колонн, периодически доносился искаженный помехами голос: «Внимание! Внимание! Потерялся мальчик, пять лет, откликается на «Мутантик». Особые приметы: третья рука на спине, светится в темноте. Нашедшего просим вернуть родителям за вознаграждение — три жареных крысы!» Рыжий невольно улыбнулся. Да уж, юмор здесь был своеобразный. «Книжные развалы, говорил Филин,» — напомнил Седой, осматриваясь. И действительно, в одном из боковых залов, где когда-то, видимо, был выход в город, они увидели то, что искали. Несколько прилавков были завалены старыми, потрепанными книгами. Среди них копошились редкие покупатели — кто-то искал довоенные технические справочники, кто-то — просто что-нибудь почитать, чтобы отвлечься от серой реальности. За одним из таких развалов, заваленным томами Ленина и технической документацией по ремонту эскалаторов, сидел пожилой интеллигентного вида гуль в круглых очках с одним треснувшим стеклом. Он бережно листал какую-то книгу в кожаном переплете. «Похоже, это тот антиквар-книжник, о котором говорил Филин,» — предположил Седой. Они подошли к прилавку. Гуль-книжник поднял на них свои выцветшие глаза. «Желаете приобщиться к мудрости веков, молодые люди? — спросил он тихим, интеллигентным голосом. — Могу предложить редкое издание «Капитала» или, например, сборник стихов Маяковского, в честь которого, как я понимаю, названа ваша родная станция?» Он проницательно посмотрел на их немного отличающуюся от местной одежду. «Нам бы не Маяковского, уважаемый, — сказал Седой. — Нам бы Крота найти. Говорят, он у вас тут… клиентов принимает.» Гуль-книжник вздохнул. «Ах, Крот… Этот неугомонный собиратель слухов и сплетен. Да, он иногда пользуется моим… гостеприимством. В обмен на некоторые услуги и редкие довоенные издания, которые он умудряется где-то доставать.» Он покосился на пыльную книгу в своих руках. «Вот, например, этот «Декамерон»… весьма пикантное чтиво, должен вам сказать.» |